Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

С давних времен многие люди в детстве мечтали стать астронавтами. Покорять просторы вселенной, открывать новые миры – все это будоражило воображение. На деле же в путешествии по космосу не так уж и много романтики. Особенно, если ты – механик робототехники. И почти всю экспедицию с небольшими перерывами на анабиоз ты просиживаешь штаны в большой «консервной банке», следя за техническим состоянием «консервных банок» поменьше. Но, не скрою, неординарные истории случаются. И в то время, когда одна из таких историй приключилась со мной, угадайте, чем я занимался? Правильно, ковырялся в очередной «консервной банке».

Закинув ноги на рабочий стол, я покачивался на стуле в такт музыке в наушниках. На коленях у меня лежал маленький робот – поломойщик, из которого я выкручивал винтики. Жилой сектор корабля был небольшим, так что мне приходилось заниматься прямыми обязанностями, теснясь в выделенном мне углу общей комнаты отдыха. Моя каморка была отделена прозрачной перегородочкой, но для уединения этого было маловато. Басы музыки прекрасно помогали абстрагироваться от всего мира в целом и от играющих в пинг-понг коллег в частности. Где-то здесь и началась моя история ровно тогда, когда ко мне зашла Аля – наш второй связист. Как всегда она сделала это незаметно. Есть мнение, что если хорошенько покопаться в ее вещах, то можно найти красный диплом  по профессии «неуловимый прошмыгиватель» или золотую медаль в номинации «Напугать до икоты внезапностью», но проверять я бы не рискнул.

Её рука безжалостно вцепилась мне в плечо, нарушая хрупкое равновесие моего уединенного мирка радости и гармонии, а заодно и стула, на котором я сидел. В груди что-то ухнуло, а затылок почувствовал опасность встречи с полом. Загребая воздух всеми конечностями, я вместе со стулом очень громко вернулся на надежные четыре ножки. Все винтики посыпались на пол. Я грозно поставил чудом удержавшегося на коленях робота на стол и резко повернулся к связистке. Но, когда я встретился с ней взглядом, все мое желание ругаться сразу улетучилось. На её лице читалась тревога.

– Аля, какого черта? – спросил я, снимая наушники.

– Опять ты с бананами в ушах. Оповещение не слышишь?

-Что там стряслось? – я потянулся за винтиками.

– Дерюгин вызывает, срочно.

– Дерюгин? – я замер – зачем?

Обычно капитана корабля вполне удовлетворяли мои отчеты по состоянию роботов, и лично меня он вызывал редко.

– Сбор всей команды, быстрей, – ответила Аля, махнув рукой.

– Ну ладно, так что случилось? – спросил я, вставая из-за стола.

Ответа не последовало. Девушка уже успела прошмыгнуть между игровыми столами и диваном к выходу.

– Аля, подожди! – я кинулся вдогонку. Поравнялись мы только в коридоре.

– Куда ты так спешишь? – от легкой отдышки голос звучал рвано, – что вообще случилось?

– В экспедиции проблемы, кажется, Лостов пропал.

– Кажется, или пропал?

– Я не знаю, сигнал только десять минут назад поступил, может и обойдется, – девушка пожала плечами.

– Ну поищут его хорошенько, да и все.

– У них времени мало осталось. Не найдут за полчаса, придется нам идти, – девушка скривила лицо, – не нравится мне эта планета.

-Аля, Аля… Это все-таки колыбель человечества, а не какая-то там планетка, – с наигранной важностью я процитировал нашего биолога.           Девушка лишь покачала головой. Между тем коридор кончился, и перед нами выросла дверь капитанского мостика. Створки бесшумно разъехались. Внутри уже стояла вся команда, оставшаяся на борту. Лишь главный связист сидел перед радиоприемником, ладонями прижимая наушники к ушам.

– Гайченко, почему мы обязаны вас ждать? – раздался басистый голос.

Обладатель голоса стоял перед командой, заложив руки за спину. Этот слегка седоватый мужчина с круглым лицом больше походил на обычного работягу, а не на капитана корабля. Но голос у него был соответствующий рангу.

– Заработался, не слышал, – я встал рядом с остальными.

– Перечитайте общую инструкцию членов экипажа на досуге. Особенно раздел о чрезвычайных ситуациях. В следующий раз будете оштрафованы.

Я молча кивнул. Вся команда уже не терпеливо переминалась с ноги на ногу. Здесь были и оба крепко сложенных пилота, и штатный медик – женщина лет тридцати пяти. Даже энергетика вытащили. Последний явно был этим не доволен, но предпочел промолчать.

– И так, перейдем к чрезвычайным ситуациям. До всех довели, что во время экспедиции пропал наш геолог Лостов. На связь он не выходит, определить сигнал скафандра тоже не удалось,  – Дерюгин мельком посмотрел на наручные часы, – если в ближайшие двадцать пять минут он не будет найден, все здесь присутствующие, кроме связиста Маякина, выдвинутся на смену участникам экспедиции.

Я с усилием подавил зевок. Не у многих получалось превратить любое событие в скучнейшую лекцию. Но наш капитан справлялся с этим на ура. С другой стороны при таком монотонном говоре просто невозможно паниковать.

– До места происшествия вас будет сопровождать НИА-11 под присмотром Гайченко, за радиосвязь отвечает Сеткина. Не забываем, что за приделами корабля нас ожидает неизвестный и опасный мир. В связи с этим я проведу инструктаж по высадке… на планету категории «Б»…

Слова поплыли куда-то вдаль, превращаясь в шумовой фон, прямо как в институте. Члены экипажа обязаны были выучить все инструкции еще до вступления на борт, поэтому я даже не старался вслушиваться. Мой взгляд плавно перекочевал на потолок: одна лампочка погасла, другая вовсе отсутствовала, оставшиеся лампочки находились в режиме повышенной яркости. Я прищурился, от яркого света перед глазами заплясали зеленоватые тени. Поморгав, я обнаружил, что предыдущего оратора сменил Маякин. Но моё внимание не зацепилось за бормочущего что-то в микрофон связиста, а плавно перетекло в большие иллюминаторы.

За толстенным стеклом во все стороны и до самого горизонта простирались кроны деревьев. Буйно растущая листва светилась зеленью в лучах солнца. Сложно было верить, что на этом месте когда-то был каменный город, была цивилизация, что на этой планете вообще когда-то жили люди.

Я постарался вспомнить, в каком классе мы изучали великое переселение, но ничего не вышло. Воспоминания заблудились в бесчисленных днях школьной поры, проведенной за сенсорными партами. Но я точно помнил, что люди убрались с почти безжизненной, уставшей планеты при первой же возможности.

И только теперь, через тысячу лет, Человечество набралось духа возродить свою давно утерянную родину. Мы прибыли в числе участников множества экспедиций. В принципе в нашем задании не было ничего необычного: высадиться, собрать данные и прыгнуть с ними через гиперпространство обратно на исследовательскую космостанцию. Но все-таки захватывало дух при мысли, что мы сможем повидать дом наших предков… Вопреки всем ожиданиям, увидели мы не выжженную пустыню, а планета цветущих лесов.

-…будет Гайченко.

Звучание родной фамилии мгновенно вырвало меня из размышлений. Я наткнулся на пристальный взгляд Дерюгина:

– Вы все поняли, Гайченко?

– А-а… да, да.

– Замечательно, а теперь я разблокирую КХО, всем экипироваться и быть наготове. У нас еще пятнадцать минут, – отчеканил капитан. Вся команда с разной степенью активности направилась к выходу.

Комната, где располагалась экипировка, больше походила на отсек коридора. Следом за ней располагалась комната хранения оружия. Подразумевалось, что экипаж должен вбежать в первую дверь, быстро надеть снаряжение, потом схватить свои «игрушки» и выбежать в следующую дверь навстречу приключениям. На деле же с быстротой процесса надевания была заминка. Со стороны это действие напоминало попытку раков отшельников влезть в маленькие для них ракушки.

Быстрее всех справилась стройная и спортивная Аля. Она встала рядом с радиоприемником и принялась нервно постукивать ногой. Энергетик кряхтел, пилоты тихо шептались, Наталья – медик боролась с вакуумными застежками комбинезона, и все это сопровождалось тактом, задаваемым связисткой. На фоне такой вот музыки я пытался защелкнуть стекло гермошлема. Было бы проще, не будь перчаток, ещё было бы проще, не будь скафандра, но содержание углекислого газа в атмосфере чуть-чуть недотягивало до одного процента, что было вполне достаточным основанием для применения подобных средств защиты.

Наконец, все собрались и направились к КХО.

– Кирилл, куда это ты, – раздался возмущенный оклик. Я обернулся. Аля стояла в позе обиженного подростка. Скрестив руки на груди, она смотрела куда-то в сторону.

– Как куда? Пушку получать.

– А ты ничего не забыл?

Я удивленно посмотрел на девушку, потом оглядел себя.

– Нет.

Аля кивнула куда-то вниз, блик от ее шлема неприятно сверкнул мне в глаза. Поморщившись, я лишь развел руками.

– Ой, вот только не надо делать такое лицо, – девушка ногой подтолкнула лежащую на полу радиостанцию, – Дерюгин четко сказал, что ты тащишь эту штуку.

– Это же твоя штука, и не делал я никаких лиц, – возмутился я.

– Не паясничай. Нет ничего постыдного в помощи хрупкой девушке.

Скорчив лицо, передразнивая связистку, я все-таки взял приемник. Тот был увесистый, носился как ранец. Радиостанция давала возможность беспрерывной и устойчивой связи с кораблем.

– И роботы на мне, и приемник на мне, причем в буквальном смысле, как бы вы обходились без меня? – запричитал я, забрасывая радиостанцию на спину.

– Ну, прямо, незаменимый, – подтрунила Аля, помогая с лямками, – пошли, ворчун. Нам еще оружие получать.

Оружие – это громко сказано, на самом деле мы получали пневматический карабин, стреляющий электродротиками. Таким можно было напугать или оглушить, например,  нападающего зверя. Так же полагался мачете для прорубания троп в зарослях. Обвесившись всей амуницией, я ощутил себя новогодней ёлкой. Винтовка, раскачиваясь на ремне, стукалась о радиостанцию в такт шагам, а свисающий нож путался в ногах.

– Вот надо было горе – землекопу потеряться…, как вы со всем этим ходите? – пытаясь приладить мачете поудобней, спросил я.

– Горе луковое, – Аля закатила глаза, – подтяни ремень карабина, нож сдвинь дальше по поясу, ты же проходил подготовку.

– Так, когда это было,- пробормотал я, почему-то вдруг почувствовав стыд.

Из-за своей специальности мне приходилось редко покидать корабль, но с другой стороны – выход наружу – это не повод капризничать. Я мысленно решил вести себя по сдержанней, и чувство стыда немного отступило. Все направились к выходу из КХО.

По пути мы услышали сообщение, передаваемое по системе связи, встроенной в шлем: «Все на выход, действуем по плану, через десять минут на посадочную площадку выйдут участники экспедиции, сопровождение – ваша задача встретить их. Прием. Как поняли?». После положительного ответа микрофон в шлеме заработал вновь: «Гайченко, твоя задача убедится в исправности Ниа-11, после чего Ниа-11 сопроводит вас к месту происшествия. Прием. Как поняли?» Я вяло ответил по форме. Честно говоря, никакого желания участвовать в формализме капитана у меня не было.

Каплевидный корпус корабля отражал солнце – звезду, которая когда-то освещала и согревала людей. Это светило казалось очень маленьким по сравнению с нашей нынешней звездой, хотя разница в размерах между ними на самом деле не так и велика.

Место было потрясающим. Прямо перед нами возвышались зеленые холмы, тянувшиеся к небу. А метрах в двухстах от нас бушевал залив. Я вдруг поймал себя на мысли, что никогда не видел моря. Побывал в космосе, на множестве планет, но ни разу не был на морском пляже. Когда то здесь были постройки, причалы, но время и вода безжалостно превратили все это в тысячи песчинок. И теперь темно-синие волны плавно облизывали разноцветный песок на крутом берегу.

– Вот бы сейчас искупаться, – я мечтательно вздохнул, глядя в горизонт.

– Ну да, удачи, – отозвался микрофон хриплым голосом энергетика, – наши очкарики уже всех запугали немереным количеством  химикатов в воде. И не забудь про то, что ты вообще-то в скафандре.

– Сева, а Сева, – я посмотрел на одну из мужских фигур, – а то, что ты – жуткий зануда, тебе еще никто не сказал?

– Это я и сам знаю, – без тени обиды ответил Сева.

Место посадки находилось на неестественно ровном участке земли. Возможно, когда-то здесь была центральная городская площадь или что-то в этом роде. Все, что могло подтвердить или опровергнуть мои догадки находилась сейчас где-то под землей. Но некоторые следы города все же остались. Вдали виднелся одинокий весь обвитый плющом пилон давно обвалившегося моста. Он каким-то чудом выстоял в отличие от своих братьев близнецов, и теперь чем-то напоминал памятник исчезнувшему городу.

Со стороны леса раздался шум шагов. Ученые один за другим выходили из-за деревьев. Двигавшаяся впереди фигура отличалась от других высоким ростом, правильной осанкой и идеальными пропорциями… Слишком идеальными, что бы быть человеческими.

– Готова к вашим распоряжениям, – произнес андроид, остановившись напротив меня.

– Эх, Ниа, и почему я слышу это только от тебя? – я медленно обошел робота вокруг в поисках видимых повреждений.

– Потому что я – единственный андроид на борту корабля, – незамедлительно ответила машина.

– Умеешь подбодрить. Согни руки. Сядь. Встань.

Робот беспрекословно выполнял команды. Шарниры суставов работали плавно, только левый локоть двигался рывками и требовал проверки. Пока я занимался андроидом, участники экспедиции обсуждали случившееся, говоря в общем эфире. Из их слов, все шло как обычно: они собирали образцы, никого не трогали и не встречали, как вдруг геолог исчез. Больше он на связь не выходил. Следов его присутствия на местности никаких.

– Был перед этим такой стук, а потом – резкий пронзительный вскрик, – взволновано рассказывала ботаник, – как будто животное кричало.

– Ой, да брось, не было не каких вскриков, – отмахнулся биолог, наш вечный скептик.

– Был,  я тоже слышал – возразил эколог, – противный такой, пронзительный.

– И ты туда же…

– Так, ладно, – Аля резко влезла в разговор, обрывая назревающий конфликт, – это далеко отсюда произошло?

– Да не очень, тем более мы уже тропинки прорубили…

Слушая вполуха, я без церемоний взял Ниа за подбородок, та послушно наклонила голову ближе. У Ниа был титановый и карбоновый каркас, покрытый белым матовым силиконом и полимерными пластмассами разной плотности. Дизайн и проработка деталей были на высоком уровне. Если, не обращать внимания на глаза со встроенными вместо зрачков объективами, то машина была очень похожа на девушку – альбиноса в купальнике для художественной гимнастики. Только при более внимательном рассмотрении можно было заметить неглубокие отверстия ушей и ноздрей, схематично обозначенных ногти, и другие мелочи.

– Оцени по десятибалльной шкале уровень работы слухового устройства, состояние линз, работу механиз…

– Гайченко, ты с ней никак целоваться собрался, – раздался голос Севы, – давай быстрей, время не ждет.

– Пять секунд, – отмахнулся я.

– Слух – восемь, линзы – семь, последняя команда отдана не корректно, простите, – ответила Ниа.

– А, да не заморачивайся.

– Не поняла, простите.

Я махнул рукой. Иногда забываешь, что это всего лишь машина, хоть и с ИИ.

– Веди, говорю. Веди нас к месту, где пропал геолог Лостов.

Ниа повернулась и бодро зашагала к лесу.

– Стой, Ниа, стой, – я поспешно принялся стягивать радиостанцию с плеч, – одевай, вот так, а теперь иди.

Машина с легкостью подхватила приемник и плавно забросила на спину. Нет, все-таки первоклассный робот, надо лишь словарный запас расширить.

–  Вы посмотрите на него, все равно сгрузил все на хрупкие женские плечи, – возмутилась Аля в общем эфире.

– Ничего себе – хрупкие плечи. Пятьсот килограмм грузоподъемности, между прочим, – парировал я.

Лес был довольно густой. Путь лежал в подъём, ноги постоянно за что-то цеплялись. Не знаю, что там прорубили ученые, но поработать тесаком пришлось изрядно. За растениями, похожими то ли на плющ, то ли на лиану, прятались обломки зданий, на которые то и дело натыкался мачете, приходилось быть внимательным. Природа медленно, но безжалостно поглощала следы человечества. Дерево побеждало стекло и сталь, раскалывало бетон.

Но, не смотря на доставляемые неудобства, лес был красивым. Вокруг меня колыхалось море ярко-зеленой листвы вперемешку с разноцветными цветами- лилиями. Лес обволакивал покоем, навевал чувство безмятежности. Из этого состояния выводил только звук  прямого эфира. Я будто снова оказался в студенческом походе. Общий разговор не умолкал :

– А вот ты зря свою невесту так оставил, – учил жизни Сева одного из пилотов, – я вот так тоже однажды со своими перессорился. Дай, думаю, отсижусь в экспедиции, уж явно интересней. А дома пока накал страстей остынет, а там прилечу и окончательно всё улажу. В итоге остался один – ни семьи, ни дома …

Пилот что-то отвечал, кто-то тихо слушали, кто-то влезал со своими советами. Мне было не до разговоров, вокруг столько всего интересного. Я даже наткнулся на красный гриб. Рука сама потянулась к яркой шляпке.

– Стой, – раздался строгий женский голос нашего медика Натальи, – Биолог наказал не трогать ничего яркого, не хватало еще тебя откачивать.

–  Да ладно, всего лишь гриб. Я в перчатках, – буркнул я, убирая руку.

– Один тоже тут утверждал, что погладить маленького пушного зверька – не опасно, и свалился потом с полным ртом пены, – наставительно начала Наталья.

– Все, понял, не трогаю, – быстро сказал я, но все-таки опоздал, врачебных изречений было не остановить. Пока мы шли до места, прозвучал весь стандартный набор возмущений, и о том, что никто не следит за здоровьем, а потом болеет, и о том, как все не слушают медиков, а потом жалуются. Я пытался не слушать, но этот тон…

– Пункт назначения достигнут, – Ниа резко остановилась, – готова к дальнейшим указаниям.

– Спасибо, – даже не знаю, за что именно я ее поблагодарил. За выполненную работу или за примолкшего медика.

– Всегда рада помочь.

Место было ни чем не примечательно, со всех сторон рос тот же лес. Единственное, здесь было светлей, солнечный свет свободно проникал сквозь кроны. Стволы деревьев как бы расступались, образуя поляну, подлесок весь вырублен: здесь-то ученые действительно постарались.

– Странно, как он тут умудрился бесследно пропасть? Видимость хорошая, – рассуждала вслух связист.

– Как, как… пошел вон дальше, зацепился за сук и головой о камень, – энергетик вяло пнул валявшийся булыжник, – лежит сейчас где-то в кустах, отдыхает.

– Не так-то просто в нашем шлеме удариться, что бы сознание потерять, – возразил я.

– А он смог, видно талантливый очень, – усмехнулся динамик голосом Севы.

– А если хищник утащил? – вдруг подал голос один из пилотов, – Геолог же говорила про какой-то крик.

– Тогда плохи наши дела. Надейся что это не так, а то – энергетик сделала резкое хватательное движение, – хвать тебя за ногу и в чащу.

– Ребята, будьте посерьезней, все-таки пропал наш товарищ, – попросила Аля, – давайте я установлю связь с кораблем, а вы пока осмотритесь вокруг.

– Ладно, – присмирел Сева, – может…, там… разделимся что ли?

– Так все ужастики начинаются, – возразил я, – зашли в лес, разделились, а потом всех поодиночке убивает человек – птеродактиль, которого мама в детстве не любила.

– Эй, «человек – птеродактиль», помоги мне с рацией, – оборвала Аля.

Вся помощь состояла в том, что бы попросить андроида выйти на середину полянки. После я поплелся вмести со всеми, осматривать окрестности. Минут через пять, установив связь с кораблем, к нам присоединилась и связист. Кроме нас больше вокруг никого не было…, ну почти никого. Порхали маленькие птички с ветки на ветку, запевая свои песни. Куча мошкары так и норовила пробиться сквозь стекло шлема. А один раз я даже увидел зверька, похожего на белку с картинок. Зверёк быстро забрался по стволу дерева и куда-то исчез. В общем, много кто вертелся рядом, но ни опасного хищника, ни, тем более, геолога я так и не повстречал. А потом…

Я не сразу услышал свистящий звук, постепенно набирающий силу.

– Смотрите, – раздался окрик одного из пилотов.

Все обернулись в сторону звука к поляне. Что-то здоровое и крылатое с громким «фффщщих» устремилось с неба к Ниа. Раздался приглушенный стук, и странная тень, не замедляя движения, взмыла обратно в воздух вместе с роботом. Никто даже пикнуть не успел.

Придя в себя первым, Сева совсем не по-джентельменски выругался, но никто не обратил на это внимания. Все сбежались к месту происшествия.

– Вы это видели? – спросил пилот.

– Смотрите, вон эта тварь, – крикнул энергетик, указывая куда-то в небо.

Сквозь кроны деревьев виднелся стремительно удаляющийся силуэт, напоминающий здоровую птицу с длинными узкими крыльями. Через мгновение странного существа было уже не разглядеть.

– И что теперь? – особо ни к кому не обращаясь, спросил я.

– Надо связаться с кораблем, – ответила Аля.

– Как? Она же утащила твою радиостанцию.

– Это – коммутатор, он нужен, чтобы связывать рации, а не чтобы говорить по нему, – ответила Аля, настраивая рацию скафандра, – если птица не улетела далеко, то связь не прервется.

– А-а-а…- протянул я, – вечно путаю.

– Вызываю корабль, – заговорила Сеткина.

– Маякин на связи, что у вас? – раздалось в общем эфире.

– У нас ЧП. Напало предположительно агрессивно настроенное животное, возможно, крупная птица. – Аля старалась говорить максимально четко, – Она утащила НИА-11 и коммутатор. Что делать?

– Доложу Дерюгину, ждите, – ответили с корабля. Все замолчали в ожидании. Казалось бы, ждать – не так уж это и тяжело: сиди и ничего не делай, пока тебе не скажут. Но делать это в незнакомом лесу, после того, как у тебя на глазах промелькнуло огромное крылатое существо?

– Как вы думаете, Лостова тоже эта птица утащила? – прошептал я в микрофон, тихо так, будто боялся, что меня услышат не те, кому надо. Ответа не последовало. Казалось, никто не хотел решать судьбу геолога, как будто от наших слов что-то зависело.

Михаил Лостов не был всеобщим любимцем, но, в общем, к нему относились хорошо. Имея странности, как и все ученые, он в основном заседал в лаборатории, капался в своих камнях. Иногда Михаил хвастался разными минералами, рассказывал о них. Часто его восторг был не понятен остальным, когда показывая какие-то блеклые куски глины, он вздыхал с умилением на лице. Но иногда в его руках мелькали действительно красивые вещи. Еще он любил надолго занимать туалет и громко кушать, чем жутко раздражал Алю. В общем, обычный человек, к которому все привыкли, и никто не желал зла.

Ожидание затянулось. Чувствовалось напряжение, а всеобщее молчание только накаляло ситуацию. Медик зачем-то перепроверяла свою аптечку. Сева пинал булыжник, в динамике слышалось его тихое сопение при каждом ударе. Аля сидела на земле, привалившись спиной к дереву. Казалось, она хотела согреться, обнимая себя за плечи. Пилоты постоянно косились на небо. Я невольно проследил за их взглядом. Мои глаза увидели лишь бездонную умиротворяющую лазурь.

– Прием, Сеткина. Прием, говорит Маякин, – ожила рация.

– Вас слышу, прием, – голос девушки немного охрип от молчания.

– Так ребята, ситуация неприятная. Мы смогли засечь эту птицу по радиосигналу. Она находится на расстоянии полутора километра на восток от вас. Биолог утверждает, что такая тяжелая птица не сможет взлететь без предварительного процесса свободного падения, значит, ее гнездо должно быть расположено на отвесной скале.

Пока Маякин говорил, все незаметно для себя, сгрудились вокруг Али.

– Прием, ребята, вы на связи? – было слышно, как связист постучал по микрофону.

– Прием, мы тут, – ответила Сеткина.

– Повторяю, это может быть опасно, возможно, это новый доминирующий вид на планете. Возможно, она утащила Лостова. Дерюгин утверждает, что лучше всем вернутся на корабль, но также он говорит, что не может препятствовать вам попытаться найти ее.

Мы посмотрели друг на друга. «Пойдем?» – спросил кто-то, и все молча кивнули в ответ. Как-никак не зря все члены экипажа проходили спецкурсы по выживанию.

– Прием, пришли нам координаты, – попросила девушка.

– Хорошо. Соблюдайте осторожность, докладывать каждые пять минут, по прибытию на место доложить обстановку.

Это были очень долгие полтора километра. Мы забирались все выше и выше на склон. Вдали виднелась скала, на которой предположительно и было гнездо. Мы решили обойти ее по менее отвесной стороне. Но, не смотря на это, все равно было тяжело. Там и тут вырастали преграды из развалин, опутанных растениями. Теперь лес не казался приветливым. Деревья надменно шелестели листьями, скрывая за собой тайны. Каждый шорох воспринимался как потенциальная угроза. Все были начеку. Говорили только по делу, и часто осматривались.

После очередного доклада мы решили немного передохнуть. До гнезда оставалось чуть-чуть,  нужны были свежие силы. Местом для привала послужила небольшая полянка рядом с поваленным деревом. На лежащем стволе обосновался крупный цветок, похожий на большую ярко фиолетовую ромашку не меньше метра в диаметре. Его зеленые листья чем-то напоминали здоровые лапки насекомого, вцепившегося в ствол поверженного дерева. Не смотря на знакомую простоту формы, цветок был необычайно притягательным и в то же время далеким, как и всё вокруг. Казалось, протяни лишь руку… Но все равно между нами останется скафандр, отделяющий от прекрасного, но враждебного мира. Оставалось лишь наблюдать.

– Наверно, какой-то паразит,- пробормотала Наталья.

– Его тоже нельзя гладить, – съязвил я, остановившись у цветка.

– Да.

– Красивый, – Аля встала рядом со мной, – Интересно, как он пахнет.

Я лишь пожал плечами. Скафандр не пропускал запахи. Аля подошла поближе к фиолетовой ромашке и по привычке приблизила лицо к её золотисто-жёлтой серединке.

Цветок вдруг качнулся, словно от ветра. Фиолетовые лепестки сжались словно два веера и пропали под иссиня-черными надкрыльями, открывая голову. Листья-лапы зашевелились. Я лишь успел отпихнуть плечом Алю, выхватывая мачете. Последовал удар. Земля жестко встретила спину.  Передо мной показались фасеточные глаза. Мелькнул клинок моего ножа, с громким лязгом его зажали сменившие глаза жвалы нападавшего жука. Я изо всех сил вцепился в рукоять тесака, мешая хищнику добраться до шлема. Насекомое навалилось сверху, вынуждая перевести руку на клинок что бы равномерно распределить на грузку. Из динамика слышались какие-то крики. Я уловил лишь: «Не стреляй, зацепит». Голова чудовища мельтешила перед лицом, пытаясь вырвать тесак. Резкая боль обожгла кисть левой руки. Перчатку и глаз чудовища оросило кровью. Жук вдруг резко отдернул голову. Раздался шипящий звук как от соды в воде. Не задумываясь, я быстро замахнулся и рубанул по жуку, но насекомое оказалось проворным. Нож, прорубив хитиновый панцирь, застрял в жвале. Хищник дернул головой, и рукоятка выскользнула из ладоней. Фасеточные глаза устремились навстречу моему лицу. Я зажмурился, закрывая шлем руками. Укуса так и не последовало.  Вместо этого раздался приглушенный удар, и я, наконец, смог свободно вдохнуть воздух в легкие.

-Стреляй, быстрее, – раздалось в динамике.

Прозвучали щелчки карабинов, вслед за ними звук электроразряда. Две пары рук вцепились мне в плечи, рывком ставя на ноги.

– Досталось же тебе…, цел? – спросил один из пилотов.

– Нормально, нормально… – одышка мешала говорить, – кажется, порезался.

Жук, истыканный иглами-дротиками, валялся в двух метрах от меня. Рядом стояла Ниа, вот уж кого не ожидал увидеть. Остальные члены экспедиции, держа насекомое на мушке, остались чуть поодаль.

– Дай посмотрю, – без лишних церемоний Наталья схватила меня за руку. Она быстро стянула мою перчатку, а затем освободила и свои ладони. Скафандр был поделен на герметичные отсеки, так что разгерметизации можно не бояться. Но, все же, было как-то не по себе. Рука ощутила легкий холодок. На ладони был глубокий длинный порез, сочившийся кровью прямо на траву. Наталья без лишних хлопот залила рану медицинским гелем и наложила повязку.

– Держи. Я заплатку бахнул, вроде подлатал, – один из пилотов протянул рукавицу. Стукнувшись о мой локоть, перчатка упала на землю.

– Извини, руки дырявые.

– Ничего, – я нагнулся за рукавицей. На мгновение мое внимание привлекла испачканная кровью трава. Она словно истлела как-то необычно, чёрными точками.

– Повезло, что рука левая. Надеюсь, желание гладить кого-либо из здешних обитателей у тебя, наконец, отпало? – как ни в чем не бывало, спросила Наталья. Мне порой казалось, что у этой женщины вообще чувств нет. Я повернулся к роботу, поманил рукой. Ниа послушна подошла.

– Как ты тут оказалась?

– В полёте я освободилась, спровоцировав падение. Для ориентирования на местности потребовалось время, затем я засекла ваш сигнал, и догнала вас здесь, – не устаю повторять: андроиды – лучшие рассказчики, – Готова к дальнейшим указаниям.

– И как она осталась цела, – удивился энергетик.

– Ну-ка присядь, – я обошел робота вокруг.

Ниа присела и встала. В коленных суставах появилась легкая вибрация, но в общем все было в приделах нормы.

– Модификация КА-11. Встроенные амортизаторы, – отчитался робот.

Да уж – век живи, век учись. Я осторожно подошел к голове насекомого. Кажется, разряд сразу из нескольких карабинов оказался смертельным. Уставившийся в небо глаз словно проело. Странно, кажется, именно в это место попала моя кровь. Руки, все еще дрожа от адреналина, сомкнулись на рукоятке ножа. Упершись ногой в голову, я выдернул клинок. С чавкающим звуком ботинок продавил хитиновый панцирь.

– Ты осторожней, неизвестно, насколько он живучий, – раздался голос Севы, – забавно, вроде как мы прилетели планету спасать, а пока спасать надо нас от неё.

– Кажется, нам пора продолжать путь, – ответил я, отходя от монстра.

Все участники группы двинулись прочь от этого места, обходя упавший ствол дерева. Я впопыхах сорвал пучок травы, что бы вытереть нож. Как всегда незаметно радом возникла Аля. В её объятиях четко прочиталось «спасибо», вслух девушка ничего не сказала. Спустя мгновение мы догнали остальных.

Через несколько метров лес обрывался отвесной скалой. Я ожидал увидеть гнездо где-то в середине спуска, но оно оказалось на краю уступа. Огромное, оно чем-то походило на каракулевую шапку. Рядом сгрудились деревья с переломанными ветками. Птицу было не видно и не слышно.

Вся группа привела оружие в боевую готовность. Аля доложила обстановку. Мы двигались от дерева к дереву мелкими перебежками. Гнездо приблизилось вплотную. Все было тихо и спокойно, ни звуков, ни движения, ничего. Что творилось в гнезде, нам видно не было. Все замерли. Пока мы были скрыты деревьями, опасность не угрожала, а вот лезть хищнику прямо в лапы не хотелось. Повесив карабин на плече, я жестом показал: «Прикройте меня». Взгляд прощупал все вокруг в поисках подходящего предмета для метания. На глаза попался камень размером с кулак, спрятавшийся под травой. Стараясь производить поменьше шума, я вытащил снаряд  из земли. Придерживая карабин за ремень, я замахнулся получше и зашвырнул булыжник в гнездо. Мгновение, и карабин на изготовке. Раздался треск от упавшего камня, и все. Тишина. Я повернулся к остальным, те лишь развели руками.

– Может, его нет дома? – шепотом спросил Сева.

– Либо оно понимает, что стоит ему только высунуться, и мы его расстреляем, – ответил я.

– Сомневаюсь, что оно – такое умное, – покачала головой медик.

– Что теперь? – спросил я.

Все призадумались.

– Может, робота пошлем? – предложила Наталья.

– Потом его чинить замучаешься, – вздохнул я.

– А ты хочешь, что бы я кого-нибудь из вас чинить замучилась? – вспылила женщина.

– Тише, не хватало еще поругаться, –  зашипела Аля.

Опять тишина.

– Ладно, давайте робота, – согласился я, – Он в отличие от нас более или менее бессмертный.

Я повернулся к андроиду.

– Ниа, твоя задача, тихо и как можно осторожней разведать, что творится в гнезде.

Робот кивнул. С ловкостью пантеры Ниа забралась на ближайшее дерево и скрылась где-то за листвой.

– Вот, блин… А мы не догадались, умная железка, – хмыкнул Сева.

Где-то, через минуту андроид вернулся.

– Признаков жизни не обнаружено.

– Там нет птицы?

– Есть, – андроид покачал головой, – Одна взрослая особь и четыре молодых.

Я почувствовал, как брови поползли наверх.

– То есть?

– Они мертвы.

– Как это? Лостов там?

– Обнаружены фрагменты скафандра, предположительно они принадлежат Михаилу Лостову.

Молчание. Неприятный холодок внутри. Не успели.

–  Да чего гадать? – Сева направился к гнезду, – Пока не увидим, не поймем.

Спорить никто не стал. Группа направилась к гнезду. Помогая друг другу, по одному мы залезли внутрь. От увиденного слегка поплохело. Я даже порадовался, что скафандр не пропускает запахи. Перед глазами предстала настоящая свалка: разбитые плиты, здоровые ветки, осколки, похожие на оплавленное черное стекло или фарфор. Или это скорлупа? На фоне всего этого лежали скрюченные туши птиц.

Мне вспомнились старые фотографии и видеофильмы из школьного курса биологии. Эти фильмы рассказывали о разных морских птицах: о бакланах, буревестниках и других. Мы потом долго носились на переменах, подражая крикам чаек. В этих существах было что-то похожее: светлое глянцевое оперенье, длинные чуть загнутые клювы. Птицы лежали в какой-то липкой каше очень неприятной на вид, к которой совсем не хотелось приближаться.  Подле них лежал разодранный грязный скафандр Лостова, вид которого словно хлыстом бил по глазам. Рядом валялся наш коммутатор. Ни ученого, ни его останков не было видно. Никто не хотел верить в очевидное, когда столкнулся с ним лицом к лицу. Осознание и отторжение тяжело навалились на всю группу, вызывая вялость, парализуя. Воздух будто загустел, превратился в кисель. Он проникал внутрь, мешая дышать, двигаться и даже думать.

Пока Наталья, со свойственной всем врачам стойкостью, осматривала трупы, мы стояли молча. Хотелось поскорей уйти, но нужно было ждать.

– Похоже, что у всех птиц пищевое отравление, – услышали мы медицинское заключение, – Ожоги слизистой, рвотные массы с кровью. Скорее всего, смерть наступила в результате шока.

– И кто их отравил? – спросил Сева.

Моя рука отозвалась болью. Я вдруг вспомнил изъеденный ситцевый глаз, истлевшую траву.

– Мы, – ответил я.

– Я не могу здесь больше…, – пожаловалась Аля, – Давайте уйдем.

– Давайте, но нужно доложить, – как во сне сказал я.

– Что нам действительно нужно, так это вернуться домой, – резко ответил Сева, – пошли, еще успеем доложить.

Мы шли назад к кораблю, несли образцы. Четко отпечатался в памяти одинокий пилон моста, напоминавший о прежней жизни людей на Земле.

Звездолет переместился на орбиту, – капитан решил, что так безопасней. Только после этого он сообщил о случившемся в центральное управление. Выяснилось, что потери понесли и другие экспедиции, работающие параллельно с нами. Погибших почтили минутой молчания, но был получен приказ не отклоняться от графика работы. Ученые еще долго изучали образцы принесенными нами. Это время я коротал в своём закутке, занимаясь починкой Ниа. Падение сказалось на ней сильнее, чем показалось на первый взгляд. Комната отдыха почти всегда пустовало. В экипаже чувствовалось какое-то напряжение. Все углубились в работу даже с большим рвением, чем требовалось.

Общий сбор был объявлен внезапно. Я как раз решил сделать перерыв и поиграть в теннис с андроидом, как услышал нудный голос Дерюгина в динамике:

– Всем членам экипажа собраться на мостике для информирования.

Делать было нечего. Я положил ракетку, и спокойным шагом направился к выходу.

– Гайченко, надо же, сам идет, – прозвучал уставший голос у меня за спиной, – а я думала, придется опять за ним идти.

Я обернулся. Это была Аля. Девушка шла, укутавшись в большой пуховый платок, словно бабушка.

– Что бы снова меня напугать, нет уж, спасибо, – запротестовал я.

Девушка усмехнулась. Я впервые вновь увидел ее улыбку, с тех пор как мы улетели с Земли.

Путь до мостика прошел в молчании. Только у дверей мы встретили остальных участников экспедиции. По обыкновению все зашли в помещение и построились, кроме стоящих в центре Дерюгина и Маякина.

– Довожу до вас общую сводку последних новостей, – начал капитан, – По заключению ученых выяснилось, что в результате нескольких ступеней эволюций  природная среда Земли перестроилась под те условия, которые наши предки оставили после себя. Если тысячу лет назад все обитатели планеты выживали с осложнениями либо не выживали вовсе, то нынешние живые организмы прекрасно себя чувствуют в образовавшейся экологической среде, в отличие от нас. Так же у изученных представителей нынешней флоры и фауны была выявлена аномальная непереносимость человеческого ДНК. Планета попросту отвергает нас.

Несмотря на усыпляющий тон капитана, все слушали внимательно. На организацию экспедиций ушло немало средств. И теперь было интересно, что же предпримет правительство, получившее вместо готовой к жизни планеты кукиш с маслом.

– В связи со сложившейся ситуацией ученым сообществом предлагается на рассмотрение три варианта дальнейших действий, – продолжал Дерюгин, – Первый – оставить планету в покое.

Кто-то сомнительно хмыкнул.

– Второй – продолжить изучение аномалии, чтобы в будущем найти возможности сосуществовать с нынешней природной средой планеты. И третий – начать адаптацию экологии планеты под потребности человечества уже сейчас.

– Но, как я поняла, – осторожна начала Аля, – обитатели планеты не приспособлены к нашим условиям обитания.

– Очень верно подмечено, – важно кивнул биолог.

– Спасли, блин, планету, – усмехнулся Сева.

– И какой вариант поддерживают в правящих кругах? – осторожно спросил я. Дерюгин пристально посмотрел мне в глаза.

– Нашу экспедицию сворачивают. Сюда уже отправился основной корпус ученых в сопровождении военного космофлота.

 

 

Поделиться 

Публикации на тему

Перейти к верхней панели