Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

В этой главе будет рассказано об находившихся в наших краях спецпоселениях немцев-репатриантов и некоторых других категориях ссыльных послевоенного времени… Коротко осветить эту тему, друзья мои, опять не получается. Лаконичное изложение драмы даст лишь однобокое представление о ней.
Начнем с того, что, в период с 1941 по 1944 годы, на занятой германскими и румынскими войсками территории Украины проживало, по разным данным от 330 до 600 тысяч немцев [138]. Такая разница в оценке зависит, большей частью от того, в каких границах рассматривается вопрос – с Крымом или без, «Рейхскомиссариат Украина» или территория УССР 1941г., современные границы республики и т.д. Немецкие колонии стали появляться здесь во второй половине 18-го века. Выходцы из Германии проживали главным образом компактно, большая часть традиционно была занята в сельском хозяйстве.
Ко времени начала войны немецкая диаспора в СССР была изрядно «потрепана» Советской властью. До 1937г. она испытала на себя те воздействия государства, которые, применялись и к другим народам страны – голодные годы, коллективизация, раскулачивание. Интересно было бы знать количество немцев среди раскулаченных. Но, как я понимаю, до войны национальный учет среди этого контингента не производился. Во время и после ВОВ такой учет пришлось наладить. На 1 июля 1952 г. контингент “бывшие кулаки” включал 13 898 немцев [41]. Учитывая общую динамику снижения численности трудопоселенцев в стране, а также предположив, что в период войны и позже снятие кулаков-немцев с учета не производилось (по понятным причинам), можно допустить: число раскулаченных в 1929 – 1933 гг. и позднее крестьян немецкой национальности (в целом по стране) составляло около 50 тысяч человек.
В 1937—1938 гг. НКВД была проведена так называемая «немецкая операция». Согласно приказу народного комиссара внутренних дел СССР № 00439 от 25 июля 1937 года, все немцы, работавшие на предприятиях оборонной промышленности (или имеющих оборонные цеха) должны были быть арестованы. С 30 июля начались аресты и увольнения, а с осени 1937 началась массовая операция. Всего было арестовано 65—68 тыс. человек, осуждено 55.005, из них: к ВМН — 41.898, к заключению, ссылке и высылке — 13.107 [79]. Следует заметить, что это была лишь одна из национальных «операций». Террор был осуществлен по отношению ко всем титульным и не титульным народам, населявшим СССР.
До начала войны на некоторых приграничных территориях проводились мероприятия по выселению «граждан инонациональностей». Так, например, 23 июня 1940 года Берия издал приказ о переселении между 5 и 10 июля из Мурманска и Мурманской обл. не только финнов, шведов и норвежцев (их, в количестве 2540 семей, или 6973 чел., переселили в Карело-Финскую АССР), но и китайцев, немцев, поляков, греков, корейцев и т. д. (всего 675 семей, или 1743 чел.), направленных на Алтай [89].
Еще раньше28 апреля 1936 г. СНК СССР принял постановление № 776–120сс «О выселении из УССР и хозяйственном устройстве в Карагандинской области Казахской АССР 15 000 польских и немецких хозяйств». Речь здесь, видимо, шла о «очистке» приграничных территорий.[40] Итак, началась война. Враг стремительно наступает. Советские войска с такой же скоростью отступают. 3 августа 1941г. Сталин получил от командования Южного Фронта шифрограмму, где, в частности, сообщалось: «1. Военные действия на Днестре показали, что немецкое население стреляло из окон и огородов по отходящим нашим войскам. Установлено также, что вступающие немецко-фашистские войска в немецкой деревне 1.8.1941 встречались хлебом-солью. На территории фронта имеется масса населенных пунктов с немецким населением. 2. Просим дать указания местным органам власти о немедленном выселении неблагонадежных элементов. Тюленев, Запорожец, Романов».
Реакция Сталина была мгновенной: «Товарищу Берия. Надо выселить с треском» [89].
Конечно, командованию фронта нужно было бы найти истинную причину своих поражений, а не жаловаться на выстрелы из огорода. Тем более еще в Указе ПВС «О военном положении», выпущенном 22 июня, военным властям в местностях, где было объявлено военное положение, предоставлялось право выселять из них в административном порядке всех лиц, признанных социально опасными. Соответствующую директиву НКВД Берия разослал 4 июля 1941 года: в ней также было сказано, что при выселении указанных лиц следует проявлять осторожность, проверять имеющиеся данные и не выселять нетрудоспособных в возрасте старше 60 лет. Однако, разбираться персонально «опасен – не опасен» и времени не было, и умения у НКВД не было. Они давно уже работали с целыми категориями.
12 августа 1941 года вышло совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) о расселении немцев Поволжья в Казахстане. 28 августа это решение было формализовано Указом ПВС «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Вот его текст.
О ПЕРЕСЕЛЕНИИ НЕМЦЕВ,
ПРОЖИВАЮЩИХ В РАЙОНЕ ПОВОЛЖЬЯ

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г.

По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, заселенных немцами Поволжья.
О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев Поволжья никто из немцев, проживающих в районах Поволжья, советским властям не сообщал, – следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов Советского Народа и Советской Власти.
В случае, если произойдут диверсионные акты, затеянные по указке из Германии немецкими диверсантами и шпионами в Республике немцев Поволжья или в прилегающих районах, случится кровопролитие, и Советское Правительство по законам военного времени будет вынуждено принять карательные меры против всего немецкого населения Поволжья.
Во избежание таких нежелательных явлений и для предупреждения серьезных кровопролитий Президиум Верховного Совета СССР признал необходимым переселить все немецкое население, проживающее в районах Поволжья, в другие районы с тем, чтобы переселяемые были наделены землей и чтобы им была оказана государственная помощь по устройству в новых районах.
Для расселения выделены изобилующие пахотной землей районы Новосибирской и Омской областей, Алтайского края, Казахстана и другие соседние местности.
В связи с этим Государственному Комитету Обороны предписано срочно произвести переселение всех немцев Поволжья и наделить переселяемых немцев Поволжья землей и угодьями в новых районах.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М.Калинин
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А.Горкин
“Военно-исторический журнал”,1990N 9,с.33 [210] Комментарии здесь излишни. И так понятно, что писался указ на коленке, глядя в потолок.
Выселение немцев из Москвы, Московской, Ростовской, Тульской, Воронежской, Куйбышевской, Запорожской, Сталинской, Ворошиловградской областей, Краснодарского и Ставропольского краев, Армянской, Азербайджанской, Грузинской ССР и ряда других мест производилось по отдельным постановлениями и распоряжениям СНК СССР, изданным в 1941 – 1942 гг. [117] Во время войны на спецпоселение поступило 949 829 немцев, из них 446 480 было выселено из бывшей АССР немцев Поволжья, 149 206 – из Краснодарского и Ставропольского краев, Кабардино-Балкарской и Северо-Осетинской АССР, а также из Тульской области (включая около 50 тыс. немцев, эвакуированных летом 1941 г. из Крыма в Ставропольский край), 79 569 – из Запорожской, Ворошиловградской и Сталинской областей, 46 706 – Саратовской области, 46 356 – Азербайджанской, Армянской и Грузинской ССР, 38 288 – Ростовской области, 26 245 – Сталинградской, 11000 – Ленинграда и Ленинградской области, 8787 – Куйбышевской области, 8640 – Москвы и Московской области, 7306 – Дагестанской и Чечено-Ингушской АССР, 5965 – Калмыцкой АССР, 5308 – Воронежской области, 3384 – Днепропетровской, 3162 – Горьковской, 2233 – из Крыма (без эвакуированных летом 1941 г. в Ставропольский край), остальные – из других областей.
Земсков пишет: «Немцы огульно обвинялись в том, что среди них якобы имеются десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу Германии должны развернуть диверсионную деятельность. Это обвинение, выдвинутое против целого народа, было необоснованным и несправедливым. Специалист по истории гитлеровской «пятой колонны» Луи де Ионг отмечал: «В Советском Союзе немецкие органы разведки не смогли опереться на помощь немецкого национального меньшинства, так как оно проживало в таких глубинных районах России, что наладить с ним связь оказалось невозможным. Кроме того, некоторые немцы, особенно молодежь, сочувствовали коммунизму…Среди обнаруженных немецких архивных документов пока нет ни одного, который позволял бы сделать вывод о том, что между третьим рейхом и немцами, проживавшими на Днепре, у Черного моря, на Дону или в Поволжье, существовали какие-либо заговорщические связи» [40].
Никогда до этого депортация не имела таких масштабов. Однако, все-таки, советский режим двигался проторенной до него дорожкой. В период Первой мировой войны в Российской империи вошли в силу Законы о ликвидации землевладения и землепользования от 2 февраля и 13 декабря 1915 года. Эти законы требовали экспроприации «недвижимого имущества у всех немцев, живущих в полосе шириной 150 км восточнее западной границы России и у Черного моря, и насильственного выселения немцев из этой зоны». Около 200 000 полностью разоренных волынских немцев отправились в Сибирь. Многие из них погибли в пути, длившемся несколько месяцев. Из-за Февральской буржуазной революции 1917 года под действие этих законов попали лишь немцы Волыни. [78] Во время первой мировой войны такое переселение пережила семья деда моей жены. В 19-м веке род Штобертов проживал в Житомирском уезде Волынской губернии. Согласно энциклопедии Ефрона и Брокгауза в этом уезде в то время было 12 тысяч немцев-колонистов. В 1915 или 1916 годах они были переселены на территорию нынешней Омской области. После окончания боевых действий семья вернулась в Волынь. Однако Гуге Штоберту там не пожилось, и он вернулся назад. В Омской области, в селе Марьяновка, до сих пор проживает его сын, Григорий Гугович и внук. Сам Гуга Штоберт умер во время Второй мировой от простуды. Когда Григория Штоберта выехавшие немцы спрашивают, почему он не переселяется в Германию, восьмидесятилетний старик отвечает с юмором: «Когда русских немцев погонят из Германии, кто-то вас должен здесь встречать».
Немцы Омской области относились к категории «местные» и депортации не подлежали. Не поставлены они были, по их словам, и на спецучет. По крайней мере, отмечаться в комендатуре не требовалось. Хотя это не точно. В.Н.Земсков указывает, что в 1949 г. ранее не подвергавшиеся выселению немцы – местные жители Урала, Сибири, Дальнего Востока, Казахстана, Средней Азии и некоторых других регионов – были взяты на учет спецпоселений по месту своего постоянного жительства (подконтингент «местные»). По его же данным, по состоянию на 1 января 1953г. в Омской области стояло на учете 686 немцев категории местные. [37] Как пишет П.Полян «первыми физически депортированными советскими немцами стали все же не поволжские, а крымские. Их уже в конце августа в спешке вывозили из Крыма в Ростовскую обл. и в Орджоникидзевский край. Чисто юридически эта депортация, вероятно, имела видимость эвакуации, но несколько необычной эвакуации — по этническому признаку. Позднее— уже из Ставропольского края — их депортировали еще раз» [89].
Однако большинства немцев Украины, Молдавии, Причерноморья, Приднестровья ни эвакуация, ни депортация не коснулись. К тому времени, когда власти СССР «созрели», эти территории уже контролировались гитлеровцами. Единственно, что успели советские власти, это мобилизовать, в числе других граждан, лиц призывного возраста немецкой национальности. И то, лишь частично. Порядка 50-60 тысяч военнообязанных немцев осталось на оккупированной территории. [138]. В начале немцев призывали в советские войска на общих основаниях. Однако вскоре вышло указание об отзыве их из действующей армии. Немцев сначала зачисляли в спецпоселенцы, но не демобилизовывали, а направляли в «трудармию», сочетавшую в себе элементы военных формирований, трудовой деятельности и лагерного режима содержания [89]. Вот текст одного из указов о трудовой мобилизации.
О ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ МОБИЛИЗАЦИИ НЕМЦЕВ
ДЛЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА СССР

Постановление Государственного Комитета Обороны СССР
от 7 октября 1942 г.
(Извлечения)

1. Дополнительно мобилизовать в рабочие колонны на все время войны всех немцев мужчин в возрасте 15-16 лет и 51-55 лет включительно, годных к физическому труду, как переселенных из центральных областей СССР и Республики немцев Поволжья в пределы Казахской ССР и восточных областей РСФСР, так и проживающих в других областях, краях и республиках Советского Союза.
2. Одновременно провести мобилизацию в рабочие колонны на все время войны женщин-немок в возрасте от 16 до 45 лет включительно.
Освободить от мобилизации женщин-немок беременных и имеющих детей в возрасте до 3 лет.
3. Имеющиеся дети старше 3-летнего возраста передаются на воспитание остальным членам данной семьи. При отсутствии других членов семьи, кроме мобилизованных, дети передаются на воспитание ближайшим родственникам или немецким колхозам.
Обязать местные Советы народных депутатов трудящихся принять меры к устройству остающихся без родителей детей мобилизуемых немцев…
<…>
6. Установить уголовную ответственность немцев как за неявку по мобилизации на призывные или сборные пункты, так и за самовольное оставление работы или дезертирство из рабочих колонн…
“Жизнь”,1992,N 9,с.19 по источнику [210].
Впрочем, шансов остаться в живых в трудармии было существенно больше, чем на фронте. Хотя и здесь потери были серьезными. Вот данные по Вятлагу. С февраля 1942-го по 1 июля 1944 года в лагерь поступили 8.207 немцев – «трудармейцев». За это же время убыли 5.283 человека, в том числе: умерли – 1.428, осуждены – 365, этапированы в другие ИТЛ – 823, демобилизованы (в основном – по болезни) -1.581, бежали – 7, находятся в «отпуске» (для лечения или по семейным обстоятельствам) – 1.079 человек. [210]. Только в 1942-43 в Свердловской обл. умерли 4 тыс. немцев-трудармейцев, около половины из них из-за дистрофии [76]. Правда, неизвестно общее количество стройбатовцев на этой территории в указанный период.
Трудармейские подразделения в годы ВОВ первоначально назывались строительными батальонами. Позднее официально их именовали рабочими колоннами. Не следует полагать, что трудармия была лишь уделом немцев. Кроме немцев в трудармию мобилизовывались также финны, румыны, венгры, болгары и итальянцы — граждане СССР титульных национальностей противника. Были там и поляки, чехи, греки. Туда же направлялось большое количество жителей среднеазиатских республик. Также рабочие колонны формировались органами НКВД из воинов Красной Армии разных национальностей, которые имели за границей родственников или сами там проживали, попавших в окружение или плен, потерявших воинские или партийные документы, проявлявших антисоветские настроения, ранее судимых, имевших связи с дезертирами [76]. В рабочие колонны зачислялись и русские, по возрасту или здоровью не пригодные для действующей армии. В частности, в трудармию призывался мой дед, Сухарев Илья Васильевич, уроженец деревни Сажино Птичанской волости Челябинского уезда Оренбургской губернии. Сейчас это Шумихинский район Курганской области. Он был 1895 года рождения, плотник по специальности. Направляли его в г. Чебаркуль Челябинской области. Ему эта трудовая служба шибко не понравилось. Дед вспоминал, что порядка и учета там не было.
Отношение российских немцев к военной службе было не простым. До 1874г. они были освобождены от воинской повинности вообще, что входило в состав их привилегий. Первые потоки немцев-колонистов состояли по преимуществу из меннонитов. Это одно из протестантских, а по другим сведениям – анабаптистских, течений в христианстве получившее название по имени своего основателя, Симониса Меннона (1496-1561). Последователи его придерживались принципа безоружности.
Когда в 1874г. все колонисты в России были признаны подлежащими воинской повинности, это было истолковано меннонитами как требование, несогласное с их религиозными убеждениями; значительная их часть решилась выселиться из России. Посланный «задержать» выселяющихся граф Э. К. Тотлебен был уполномочен обещать льготы относительно отбывания военной службы, которые им действительно и предоставлены. По уставу воинской повинности 1874 г. (ст. 157) меннониты освобождены от ношения оружия и потому не назначаются в войска, а отбывают обязательные (общие) сроки службы в мастерских морского ведомства, в пожарных командах и в особых подвижных командах лесного ведомства. Льгота эта распространялась, впрочем, лишь на тех, которые присоединились к секте или прибыли из-за границы, для водворения в Империи, до 1 января 1874 г.[71]Военнообязанные меннониты с большим размахом закладывали лесные массивы, лесопитомники и образцовые фруктовые сады. Во время первой мировой войны они служили санитарами. [78] Впрочем, на рубеже XIX-XX вв. в России насчитывалось всего около 50 000 меннонитов, при общей численности немцев более 1,5 млн. человек.
Итак, свыше 300 тыс. советских немцев, которых из-за быстрого продвижения немецких войск не успели депортировать, оказались на оккупированной гитлеровскими войсками территории. Оккупационные войска относят их к категории «фольксдойче» и возлагают на них надежды. Перед и во время начала Второй мировой войны некоторые фольксдойче в Чехословакии, Польше и Югославии активно поддерживали нацистов, передавая им важные сведения, занимаясь саботажем и другими недружественными акциями по отношению к странам своего рождения и проживания.
Не стоит ставить знак равенства между «фольксдойче» Восточной Европы и российскими немцами. Первые проживали, главным образом, по периметру Рейха, в зоне досягаемости гитлеровской идеологической машины. Их земли находились на территориях, являвшихся спорными между Германией и ее соседями, не раз переходили от страны к стране. Имелись затяжные земельные и другие конфликты между немецкой диаспорой и окружающими народами. Ничего такого в отношении немцев СССР сказать нельзя.
По мере установления на оккупированной территории гражданского управления этнические немцы проходили тщательную проверку. По степени «чистоты крови» и благонадежности они были разделены на 4 группы. Первые две группы получали привилегии, четвертая группа (члены ВКП(б), участники сопротивления, а также имевшие «еврейскую кровь») подвергалась преследованию и репрессиям. Это по данным Приваловой М.Ю.[93] По другим источникам Deutsche Volksliste подразделял фольксдойче на 4 категории:
Категория I: Личность германского происхождения, предложившая свои услуги рейху до 1939.
Категория II: Личность германского происхождения, оставшаяся пассивной.
Категория III: Личность германского происхождения, этнически частично смешавшаяся с местным населением, напр., посредством брака с местным партнером, или посредством рабочих связей.
Категория IV: Личность с германскими предками, чьи предки были культурно едины с местным населением, но поддерживающая «германизацию» [138а].
В начале, при определении «фольксдойче» немцы действительно придерживались строго расовых критериев. Однако, с 1943 г. специалисты стали менее разборчивыми и для того, чтобы быть признанным в качестве фольксдойче, было достаточно с помощью 2-х — 3-х свидетелей подтвердить свое немецкое происхождение, но, при этом немецкое происхождение самих свидетелей желало быть несомненным. Таким образом, в привилегированную категорию населения попало много рожденных от смешанных браков и ранее числившихся русскими, украинцами и т.д.
Привилегированным группам выдавали удостоверения об их национальной принадлежности (Volkstumsausweis, по другим источникам – Volksliste), после чего они получали особый статус по сравнению с остальным населением. Этнических немцев из этих групп германские оккупационные власти «прикрепляли» к немецким магазинам с надписью «Только для немцев», где те получали спецпаёк по повышенной норме, на «фольксдойче» не распространялось и большинство налогов, которыми было обложено население оккупированной территории. Льготы распространялись на выдачу продуктов питания, одежды, мебели. Так, через сеть специализированных магазинов каждому фольксдойче один раз в неделю выдавались: 150 г. жира, 1 кг сыра, 4 яйца, овощи, фрукты, картофель, мед, мармелад, соль и многое другое, как правило, недоступное не включенным в список лицам [138].
Здесь была, своего рода ловушка. Особый статус «фольксдойче» накладывал на них и обязанность активно сотрудничать с новыми властями. И соответственно, отвечать за это, в случае возврата Советов. Отказ от особого статуса расценивался как «измена делу германской нации» и неминуемо вел к жестким репрессиям со стороны гитлеровцев.
В немецких населённых пунктах вводилась система местного управления с назначенными из числа местных жителей старостами и советами. Этническим немцам отводилась роль бургомистров, старост, вспомогательного персонала в органах германского оккупационного управления. Оккупационная власть расселяла «фольксдойче» в качестве «пояса безопасности» вокруг стратегически важных объектов и вдоль дорог такого же значения [93]. Статус «фольксдойче», фактически приравнивал их к гражданам Рейха («рейхсдойче») по объему прав, включая и право служить в вермахте и гестапо [90].
Однако украинские фольксдойче не оправдывали надежд фюреров. Некоторая часть населения восприняла германские войска как освободителей, с определёнными надеждами, другая часть – враждебно, но большинство этнических немцев относилось к оккупантам в начале войны с настороженным ожиданием.
По мнению гаулейтера рейхскомиссариата «Украина» Э. Коха этнические немцы, проживавшие в СССР, не соответствовали представлениям о людях, принадлежавших к «нации победителей». Они нуждались в соответствующем перевоспитании. Главными формирователями «нового человека», вписывавшегося в установленный оккупантами «новый порядок», были избраны школа и учителя, они должны были сыграть основную роль в идеологическом перевоспитании «фольксдойче».
Считалось также, что в отличие от старшего поколения, «испорченного большевизмом», молодежь более податлива для перевоспитания в настоящих национал-социалистов. На мой взгляд, дело не в большевизме. Диаспора консервирует язык, религию, моральные ценности коренной нации. Российские немцы ушли с исторической родины 100-200 лет назад. За это время Германия «продвинулась» аж до нацизма. Конечно, в диаспоре эти идеи не находили понимания. Этнические немцы столкнулись с циничным отношением нацистов к их религиозным чувствам и традициям.
Одним из важнейших мероприятий оккупационных властей было расширение деятельности организации «Гитлерюгенд», которая «накрыла» своей сетью каждый населенный пункт, где проживали «фольксдойче». В связи с этим проводились курсы фюреров, на территории Рейхскомиссариата Украина основывались молодёжные лагеря и общежития. Руководителями и преподавателями в них были фронтовые офицеры, которые готовили эту молодежь для службы в вермахте. Как правило, конечной целью создания и существования таковых лагерей для арийской молодежи немецкое руководство в Германии видело воспитание будущих фюреров организаций, групп и объединений, полностью лояльных национал-социалистическим идеалам и готовых в любой момент встать в ряды других организаций, например, школы офицеров СС в Германии и т. д. Число такой молодежи было достаточно большим. Только в Транснистрии (территория между Днепром и Днестром) в молодежных организациях насчитывалось около 9 тысяч чел. [138] Украинский гитлерюгенд получил название «Дойче Югенд Украины» (Deutsche Jugend Ukraine — «Немецкая Молодежь Украины»). Его членами были обязаны становиться все молодые фольксдойче первой и второй категорий в возрасте от 10 до 21 года. Что же касается фольксдойче третьей категории, то их принимали с разрешения местного гебитскомиссара. Гитлерюгенд старался охватить своим влиянием каждый населенный пункт, где проживали фольксдойче, что ему, в принципе, удавалось [94].
Нацистские стандарты не находили широкого понимания в среде украинских немцев. Это проявлялось в помощи украинскому и еврейскому населению, отрицательных высказываниях в адрес германской армии и государства. Кроме простого неодобрения политики оккупационных властей известно много случаев, когда советские немцы становились участниками движения сопротивления и с оружием в руках боролись против оккупантов. Исследователи называют фамилии подпольщиков – Н. Гефт, Б. Гумперт, М. Дукарт и др. [93] Однако имеются факты и прямого участия украинских немцев в карательных структурах Германии. По сообщениям некоторых исследователей, в 1943 г. в районе Днепропетровска был создан кавалерийский полк СС, состоящий из фольксдойче. Скорее всего, по мнению историков, полк влился в ряды 8-й кавалерийской дивизии СС «Флориан Гайер». Дивизия служила на Восточном фронте, и, потому, наиболее подходит для вышеупомянутого полка. Имя этого соединения встречалось нам в главе о военных преступниках. Оно использовалось для уничтожения мирного советского населения Белоруссии, России, Украины. Однако, руководство дивизий отмечало достаточную ненадежность «этнических» частей, которая стала проявляться все больше и больше по ходу войны, ближе к разгрому фашистской Германии. При всей степени вовлечения фольксдойче в формирование частей вермахта и СС, они практически не становились членами партийно-политической организации СС, хотя достаточно часто проходили службу в её войсках. [95] В 1943–1944 гг., после поражений фашистских войск под Сталинградом, германские власти инициировали переселение советских немцев с оккупированной территории СССР в Восточную Германию и Вартегау. [93] Какими мотивами руководствовалось немецкое командование? Во-первых, общевоенными соображениями. Отступающая армия не должна оставлять ресурсы врагу. Это практиковала и Советская армия. Так 17 ноября 1941 года – за подписями И. Сталина и Б. Шапошникова, начальника Генштаба,— вышел Приказ № 0428. Цитата из него: «При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать». Кроме фольксдойче, вместе с немецкими войсками отходило на запад около миллиона т.н. «беженцев» и «эвакуированных». Беженцами, в основном, были люди, так или иначе сотрудничавшие с немецкой администрацией и по этой причине не питавшие иллюзий относительно своей будущности после восстановления советской власти. Их устремление в Германию было совершенно сознательным и добровольным. Эвакуированных же, напротив, увозили в еще большей степени насильно, чем классических «остарбайтеров», очищая тем самым оставляемую противнику территорию от населения, которое, в ином случае, могло бы быть использовано против немцев. [90] Вторым мотивом было заселение присоединенных к Германии, начиная с 1939г., земель этническими немцами. После неудавшегося блицкрига командование, очевидно, озаботилось оборонительным потенциалом Рейха.
Стоит ли говорить о мотивах самих переселенцев? На первый взгляд, вроде бы, нет. Если это административный акт, то стимул здесь один – избежать жесткого наказания за его неисполнение. Причем наказание должно быть более серьезным, чем потеря дома, хозяйства, обжитых мест.
На самом деле здесь все не просто. Вольтер Г. А, собравший воспоминания свидетелей и участников обозного переселения, приводит их впечатления. Они говорят, что начало этой «эвакуации», больше походило на бегство, в путь двинулись «когда необходимость покинуть село стала неотвратимой» (воспоминания Альмы Фихтнер и Георга Брауна). Уходили непосредственно перед возвратом советских войск. «Когда по раскисшей дороге мы поднялись на соседнюю горку, я ещё раз посмотрел окрест. В селе горели дома, а вдалеке было видно и слышно, как палят пушки. Это значило, что русские уже вышли к Бугу» (Георг Браун). В 44-м путь в Польшу был уже перекрыт Красной Армией, и одесским, молдавским, приднестровским немцам пришлось пробираться туда горными дорогами через Югославию, Венгрию и Чехословакию.[19] Согласитесь, это действительно больше похоже на бегство, чем на эвакуацию или административное переселение. Исследователи, кстати, не ссылаются на распоряжение немецких властей об административном переселении. Указывается только распоряжение иммиграционного ведомства от января 1944г. о наделении прибывших в Вартегау статусом «административных переселенцев». Это уже де-факто. А ведь «эвакуация» началась еще с осени 1943г. [19,93] В истории с переселением украинских фольксдойче отсутствует и такой элемент обязательности, как доставка до места назначения средствами государства или, хотя бы, под контролем государства. Мы увидим, что немцы добирались до места назначения своим ходом, за свой счет, на свой страх и риск. «Не обгонят ли нас за это время советские танки?», спрашивали себя они, застревая на разбитых дорогах [19].
Автор ставит под сомнение правомерность использования некоторыми авторами терминов «насильственное» или «принудительное» переселение немцев Украины в Германию и Польшу. Косвенным образом это не признает и правовая система ФРГ. Существует немецкий фонд, выплачивающий компенсацию гражданам бывшего СССР, принудительно перемещенным во время войны в Германию и принудительно там использовавшимся на работах. В соответствии с Законом о Фонде, переселенные в Рейх, как типично переселялись лица немецкой национальности, не могут рассчитывать на компенсацию. Одним из немногих исключений являются немцы, которые в 1942 г. были депортированы из Ленинградской и Калужской областей. С данными лицами немецкой национальности в Германии почему-то обходились как с восточными рабочими. В СССР их, после репатриации, на спецпоселение не направляли.[20] Очевидно, что существовали стратегические планы Третьего Рейха по переселению фольксдойче. Было и административное начало. В частности есть указание, что правительство Германии первоначально брало на себя обязательство компенсировать переселенцам с оккупированной территории СССР материальные убытки. [11] Однако характер их исхода указывает на главный мотив этнических немцев – обеспечить безопасность себе и семьям.
Было ли чего опасаться немцам, оказавшимся на оккупированных территориях? Привалова М.Ю. «За время существования оккупационного режима некоторая часть «фольксдойче» превратилась из экономически притесняемого в советское время населения в достаточно привилегированное, которое было материально обеспеченным и защищённым административной властью в социальном плане настолько, насколько это позволяли условия военного времени. Втянутые в сферу деятельности Третьего Рейха, эти этнические немцы уже не могли из неё вырваться» [93]. Не ошибемся, если скажем, что эта часть этноса и заправляла в органах местного самоуправления немецкий поселений. Местные органы, как я понимаю, и были главным двигателем переселения. Поэтому и не встречается данных об уклонении от «эвакуации», хотя многие воспринимали её как большое несчастье. Можно спрятаться от отступающих немецких войск, от своих земляков не спрячешься.
Последовавшие позднее выселения чеченцев, калмыков, крымских татар и др. подтвердили, что немцы правильно оценили риски. Выбор был не богат – на восток под советским конвоем или на запад своим ходом. Тем более они уходили на историческую родину. У чеченцев и калмыков, например, другой родины не было.
Переселение коснулось следующих групп лиц:
1.Русских немцев, проживавших в Харьковской области и восточнее от нее (Украина) – 70.000 человек. Их переселили в разные «Гау» Старого Рейха.
2.Черноморских немцев – около 90.000 человек. Их переселили в большинстве случаев в Вартегау.
3. Лиц немецкой национальности из Восточной Волыни – около 45.000 человек. Их сначала переселили в регион Биалистока и оттуда весной1944 г. в Вартегау.
4. Лиц немецкой национальности из Приднестровья – около 130.000 человек. [20] Итого получилось 335 тысяч человек.
Были еще менее крупные общины, также пополнившие ряды переселенцев.Значительное число «фольксдойче» (не менее 30-40 тысяч) жили и в Прибалтике [90]. Прибалтийские фольксдойче переселялисьв Вартегау, кстати, еще в 1939-40гг. [174] Около 2000 поволжских немцев, переселившихся в пригороды Минска во время голода 1921-22 годов, также оказались в Германии. [11] Таким образом, складывается цифра, признаваемая исследователями – 350 тысяч переселенцев.
По времени основные потоки распределились так: первый поток – из “Рейхскомиссариата Украина” – числом около 90 тысяч человек, – двинулся в ноябре 1943 года, второй – из Приднепровья (около 125 тысяч человек) – между январем и июлем 1944 года [90]. В марте 1944г. выезжали немцы из Одесской области (в частности 16 марта из села Ландау) [19]. Одесса была освобождена советскими войсками10.4.1944г.
Учитывая оценку общего количества немцев Украины на период начала войны, а также принимая во внимание убыль этой категории населения в результате советской мобилизации, немецкой мобилизации, советской депортации (там, где успели), – можно сделать вывод об исходе из оккупированной части страны большинства «фольксдойче», если не о полном их исходе.
Сам тысячекилометровый марш-бросок напоминал какой-то библейский сюжет о переселении народов. «Женщины с детьми паковали вещи, пекли, варили, жарили, заливали топлёным салом мясо в дальнюю дорогу, а мужчины были заняты лошадьми и повозками. Утром 23 октября 1943 года большие немецкие фуры, телеги и арбы, накрытые брезентом и запряжённые двумя-тремя лошадьми, положили начало переселенческому обозу.
По улицам метались домашние животные, жалобно скулили собаки. Женщины и дети плакали. Немногочисленные мужчины отводили глаза, делая вид, будто понукают лошадей. Улица была заполнена шумом, стуком колёс, щёлканьем бичей, скрипом сбруи, звоном вёдер. Ревели привязанные к телегам коровы. Их погоняли прутьями женщины и подростки, которым не хватило места в доверху нагруженных повозках, где среди вещей разместились дети и немощные старики. Почти километровый обоз тронулся в путь».
«В начале ноября 1943 года, через неделю после отправки из Молочанска (Пришиба) Запорожской области, начались дожди. С середины месяца – вперемешку со снегом. Дорога, разбитая тысячами колёс, превратилась в непролазное месиво. Сочувствовавшим людям было невыносимо тяжело видеть мучения лошадей, которые из последних сил тянули по глубоким рытвинам тяжёлые фуры. С собственными лишениями путники ещё могли как-то смириться, но почему должны страдать бедные лошади, им было совершенно непонятно. Мучаясь угрызениями совести, сердобольная семья слезала с повозки и по колени в грязи помогала лошадям вытягивать телегу из очередной колдобины».
«Более 10-ти километров в сутки обоз в такую непогоду преодолеть не мог.
Шли дни, недели, месяцы. Теперь впереди обоза ехали те, у кого были лучшие лошади и крепкие телеги. Другие мучились в грязи со сломанными колёсами, изорванной сбруей, изнурёнными вконец лошадьми. Это было уделом главным образом тех семей, которые остались без отцов. На обочинах часто можно было видеть сломанные телеги или арбы, не выдержавшие тягот ужасной дороги. Беспомощные члены семьи стояли возле покосившейся повозки, на которой находились жалкие остатки их имущества. Это были душераздирающие картины!».
«Германские власти, вынудившие отправиться в конный путь сотни тысяч людей, сняли с себя заботу о снабжении обозов продовольствием и фуражом. /…/Запасы того и другого за долгие месяцы пути давно иссякли, и нужны были неимоверные усилия, чтобы добыть их по дороге, где уже прошли сотни таких же обозов.
/…/Заботиться о пропитании приходилось самим. Это удавалось всё реже, т.к. к весне всё припасённое прошлым летом подходит к концу. Особенно трудно было добывать корм для лошадей и коров. За него приходилось отдавать последние деньги или вещи. С одеждой у большинства семей дело обстояло не лучше. Когда стало нечем расплачиваться за продовольствие и фураж, пришлось отдавать коров. По этой причине, а также из-за того, что коровы на дальнем пути сбивали себе копыта, этих семейных кормилиц становилось всё меньше, а больных и умерших детей – всё больше».
Это были отрывки из воспоминаний переселенцев, собранные Г.А.Вольтером. [19] За месяц обозникам удавалось пройти путь в 500 км. Лишь некоторым удалось преодолеть путь самостоятельно. Другие сдавали лошадей Вермахту и отправлялись далее железнодорожным транспортом. Многих «подобрала» на разбитых дорогах Восточной Европы германская армия. [19].Может быть, по этой причине П.Полян говорит о них: «Это были привилегированные и весьма организованные беженцы» [90].
Как говорилось выше, большинство российских «фольксдойче» направлялось в Вартегау.К 12 июля 1944 года здесь находилось около 240 тысяч этнических немцев, переселённых с территории Украины, Молдавии, Крыма, Северного Кавказа, Калмыкии и Северо-Западных областей РСФСР. Около 15000 находившихся к этому времени на территории Рейха «причерноморских немцев» (Schwarzmeerdeutsche) предусматривалось также переместить туда же. [11] Настало время понять, что это за такая страна обетованная – Вартегау. Страна это совсем не обетованная, а, «благодаря» фашистам, прямо сказать – нехорошая.Вартегау, это территория польских округов Познань (Posen), Иновроцлав (Hohensalza) и Лодзь (Litzmannstadt), включенная в ходе Второй мировой войны, после оккупации Польши в сентябре 1939, в состав Германской империи как «Имперский край Вартегау» (Reichsgau Wartheland). Предназначалась для «германизации», т.е. удаления польского, еврейского и др. населения и заселения территории «арийским» населением. Центр Вартегау находился в городе Лодзь. Во главе администрации «Имперского края» стоял гаулейтер А. Гейзер (1897- 1946 казнен).[197] Специально привлекаю внимание к тому обстоятельству, что изгнание из Вартегау евреев и поляков произошло задолго до появления переселенцев из Украины. На наших немцах здесь греха нет.
О судьбе евреев Вартегау, освободивших землю для арийцев, сообщается ниже.
«8-го сентября 1939-го года г.Лодзь был захвачен германскими войсками. В апреле 1940-го город был переименован в Литцманнштадт, в честь германского генерала Карла Литцманна, убитого недалеко от Лодзя в 1915-м. 34% от 665.000 населения города составляли евреи, делающие Лодзь важным центром еврейской культуры в Польше.
С момента оккупации, евреи терпели травлю со стороны СС и 1.500 Volksdeutsche, недавних представителей приблизительно 60-ти тысячного населения немецкого происхождения.
На евреев нападали, депортировали на работы, их магазины и квартиры грабили, еврейские организации были закрыты новой администрацией. Массовое притеснение сделало жизнь евреев невыносимой: им не разрешалось покидать город без разрешения, владеть автомобилями и радио, иметь банковские счета, пользоваться общественным транспортом, отмечать религиозные праздники и т.д. Между 15-м и 17-м ноября 1939-го года синагоги были разрушены. С 17-го ноября евреи должны были носить спереди и сзади на одежде “жёлтую звезду” (Judenstern).
В течение 5-ти месяцев как продолжалась оккупация, немцы депортировали 70.000 евреев на работы. Некоторые евреи смогли покинуть город и спастись бегством.
Между декабрём 1939-го и февралём 1940-го было учреждено Лодзенское гетто в Stare Miasto (Старый Город), в Baluty – бедный еврейский квартал и в Marysin – пригород. 8-го февраля 1940-го года гетто было официально открыто и 164.000 оставшихся еврейских жителей были перемещены туда.
Гетто управлялось Ghetto-Verwaltung (правительством гетто) во главе с Гансом Бибоу (Hans Biebow). Были выпущены специальные банкноты и монеты (это было сделано для единственного гетто), также как и специальные марки. Специальное немецкое полицейское отделение, возглавляемое Walter Rudolf Keuck, контролировало гетто и сторожило евреев. Площадь гетто в четыре квадратных километра стала самой густо населённой частью г. Лодзь.
Около 200.000 евреев (включая приблизительно 38.500 депортированных из Германии, Австрии, Чехословакии и Люксембурга) прозябали в жалких деревянных бараках включающих в себя 31.271 помещений. Жизнь и, в частности, санитарные условия были гибельными. Не говоря уже о нехватке еды, только в 725-ти помещениях была вода, не было канализации, не было угля или дров для отопления комнат, не было тёплой одежды и обуви. Как следствие, 21% населения гетто умерли от различных эпидемий, от голода или замёрзли до смерти.
Экономический грабёж продвигался в двух направлениях, конфискация еврейской собственности и принудительный труд на 96-ти вновь построенных мастерских и фабриках гетто, куда голод гнал евреев работать за кусок хлеба и немного супа. Эти работы, также как и другие занятия евреев, управлялись Judenrat (Lodz: Altestenrat / Совет Старейшин), который был учреждён немцами в октябре 1940-го года. Его возглавлял Мордехай Румковски (Mordechai Chaim Rumkowski). В ведении Юденрата был скудный рацион еды, 5 госпиталей, 47 школ, распределение жилья и даже тюрьма гетто.
Поскольку все гетто планировались как временные, судьбой лодзенских евреев было их уничтожение. 16-го января 1942-го года началась депортация в лагерь смерти Челмно. Совет старейшин был вынужден отбирать определённое количество людей для каждого транспорта.
За период с января по май 1942-го года 55.000 евреев и 5.000 цыган были посланы в Челмно. С 5-го по 12-е сентября 1942-го 12.000 евреев были депортированы туда же. Эта кровавая неделя была названа Gehsperre (gehen = идти, Sperre = плаха). В течение Aktion Gehsperre госпиталь гетто был закрыт. Его пациенты были первыми на депортацию, вслед за всеми пожилыми и немощными людьми. Дети были отделены от своих родителей и тоже депортированы.
Румковски готовил эту депортацию, которая конечно основывалась на немецких порядках. В своей знаменитой речи он сказал: «Они потребовали самое дорогое – детей и стариков».
К сентябрю 1942-го все евреи из Warthegau (немецкое выражение для захваченной западной части Польши) были либо умерщвлены, либо изгнаны, не считая 77.000 евреев оставшихся в Лодзе. Поэтому фабрики уничтожения в Челмно были закрыты и депортации из лодзенского гетто прекратились. На 19 месяцев, до мая 1944-го, гетто превратилось в трудовой лагерь: 90% евреев работали на предприятиях гетто. Пожилых людей, детей и большей части женщин среди них уже не было…
Весной 1944-го немцы решили ликвидировать гетто. Челмно был восстановлен и в начале июня первый транспорт этой второй волны покинул Лодзь. С того времени и по 15-е июля 7.176 евреев были посланы в Челмно и умерщвлены там. С 7-го августа новым пунктом назначения стал лагерь смерти Аушвиц-Биркенау. К 30-му августа 1944 около 67.000 лодзенских евреев были отправлены туда.
Около 800 евреев были оставлены в бараках, чтобы очистить территорию гетто. Тонны вещей депортированных были собраны и отправлены в Германию. Осенью 1944-го 40-60 фургонов покидали бывшее гетто каждый день. Этих оставшихся рабочих планировалось потом расстрелять, уже была выкопана яма на еврейском кладбище. По счастью потенциальные жертвы прослышали о планируемой казни. Они сбежали и спрятались в гетто. 19-го января 1945-го года они были спасены Красной Армией.
Общее число оставшихся в живых от из лодзенской еврейской общины, которая в 1939-м составляла 220.000 человек, составляет всего 5.000-7.000». [180] Кстати сказать, идеолог арийского заселения Вартегау и других «гау» Конрад Мейер (Konrad Meyer) мирно скончался в 1973г, на 72-м году жизни, как западногерманский профессор-пенсионер. После войны он был судим вместе с другими главарями СС, проводившими расовую и переселенческую политику. Однако американское правосудие оказалось гуманным к СС-фюрерам – в 1948г. Мейер был уже свободен. [155] Конечно, хуторские бауэры херсонщины и волынщины знали русскую поговорку «На чужом несчастье счастья не построишь». Но вряд ли они знали детали освобождения земель, на которые переселялись. А счастья действительно не получилось.
Распоряжением руководителя Иммиграционного ведомства №219 от 27 января 1944 был определен статус административных переселенцев. Таковыми признавались этнические немцы, проживавшие до 22 июня 1941 на оккупированной германскими войсками территории СССР и переселенные ФОМИ (Volksdeutsche Mittelstelle) в Генерал-губернаторство или на территорию Рейха; прибывшие в качестве беженцев или «остарбайтеров» и допущенные к поселению; военнопленные; беженцы из регионов СССР; которые не были оккупированы германскими войсками, получившие удостоверения переселенцев от Иммиграционного ведомства. Этим же постановлением аннулировалось раннее данное обязательство компенсировать переселенцам из СССР материальные убытки. Переселенцам из числа интеллигенции право поселения предоставлялось с ограничениями, поскольку их подозревали в политической и мировоззренческой «неблагонадежности». Недопустимыми объявлялись дружеские или супружеские отношения между переселенцами и польским населением.
Согласно распоряжению Г.Гиммлера все переселенцы должны были официально объявить своих пропавших без вести в СССР, выселенных в довоенные годы и депортированных на Восток родственников умершими. Я, честно говоря, смысла этого распоряжения не понимаю. Возможно, это был нацистский ритуал «обрезания концов». Но каково было матери объявлять своего сына, мобилизованного, например, в трудармию, о здоровье которого она каждый день молится, умершим…
Переселенцы вынуждены были сдать властям приведенный из СССР домашний скот. Квитанции, по которым раньше предусматривалась выдача компенсации, выдавались лишь в тех случаях, когда право собственности подтверждалось переселенцами документально; выполнить это требование было практически невозможно. Таким образом, переселенцы потеряли последнее имущество и право на компенсацию понесенного ущерба.

Распоряжение от 23 марта 1944 предусматривало наделение переселенцев землей и сельхоз инвентарем «перемещенных» польских владельцев. Этническим немцам в отличие от немцев из Рейха, как правило, выделяли небольшие и малопригодные для ведения сельхоз работ земельные участки.

Из находившихся по состоянию на 12 июля 1944 в Вартегау . 240 тыс. этнических немцев из СССР, 180 тыс. выполняли различные работы, 2 тыс. семей были размещены в принадлежавших ранее полякам хозяйствах. На территории Вартегау располагалась сеть пропускных пунктов и лагерей временного размещения Иммиграционного ведомства (Einwanderungszentrale,EWZ). Проверочные лагеря были обнесены колючей проволокой и охранялись СС. В лагерях Иммиграционного ведомства этнические немцы проходили регистрацию, проверку на этническую принадлежность, согласно квалификации Реестра этнических немцев Украины (Deutsche Volksliste Ukraine). После успешного прохождения процедуры лица, включенные в категорию 1 и 2, получали германское гражданство, лица, включенные в категорию 3, получали германское гражданство временно сроком на 10 лет.
Обстоятельство, что российские немцы на то время имели советское гражданство, согласно немецкому законодательству, не являлось препятствием для получения немецкого гражданства посредством натурализации. Обоснованное этим фактом двойное гражданство принимается в расчет немецким законодательством и сейчас [164].
Источники указывают, что «почти все они добровольно приняли немецкое гражданство» [78].
После предоставления германского гражданства мужское население становилось военнообязанным и призывалось в Вермахт, полицию и другие вооруженные формирования. По свидетельствам очевидцев с сентября 1944 усиленно проводился набор (часто против воли переселенцев) в части СС (дивизия «Гогенштауфен»); всего было мобилизовано около 20 тыс. чел. Из числа переселенцев также формировались отряды охраны и строительные отряды для возведения оборонных сооружений.[197] Вольтер Г.А. о мобилизации: «По словам Артура Шефера, его попутчиков-юношей призвали в вермахт в июне 1944 г., когда они находились в Венгрии, вблизи дунайских «Железных ворот». После доставки в Лодзь «репатриированным» было предоставлено германское гражданство. В декабре 1944 г. мобилизовали почти всех оставшихся от бывшего обоза мужчин. Большинство односельчан А. Шефера попало в Данию, а тех, кто оказался в Голландии, почти всех убили.
Имеются данные о том, что в вермахте погибло 80 тыс. «фольксдойче». Выжившие оказались в плену у союзников, были возвращены в СССР и осуждены – как правило, к 25-ти годам за «измену Родине».[19] Между тем последнее заявление требует подтверждения. Граждане СССР (в том числе и немцы), воевавшие на стороне врага, учитывались НКВД, как категория «власовцы». Большинство рядовых коллаборационистов получали 6 лет спецпоселения. В марте 1949 г. в наличии находилось 2836 спецпоселенцев – «власовцев» немецкой национальности, что составляло лишь 2,5 % от общего числа спецпоселенцев – «власовцев» [93]. Однако, как мы видим, переселенцев часто призывали в подразделения СС. От этой аббревиатуры у советского правосудия шерсть вставала дыбом.
Части воевавших на стороне Германии российских немцев удалось впоследствии избежать репатриации в СССР. Вот история с Бертгольдом Вольтером. «Его, как и других «фольксдойче», в 1944 г. мобилизовали в вермахт. Последние письма от него пришли с Западного фронта, где он воевал против англичан. С тех пор о Бертгольде не было – а в Советском Таджикистане и быть не могло – никаких вестей. Только годы спустя, в пору хрущёвской «оттепели», стало известно, что благодаря английскому плену, где он выдал себя за коренного немца, ему удалось избежать депортации в СССР. [19] Некоторые «фольксдойче» умудрялись скрывать свое советское прошлое в лагерях военнопленных на территории СССР. В предыдущей главе описывался случай с заключенным лагеря военных преступников по фамилии S., советское подданство которого высветилось только в 1956г. Чуть не ушел от нас S. вместе с германцами-репатриантами.
А между тем «нашим» немцам, едва успев отдышаться от предыдущего «марш-броска», пришлось сниматься и двигать дальше на запад. Запад – это там, где закат…
12 января 1945 началось широкомасштабное наступления Красной Армии. 19-го января русские освободили Лодзь [180]. Около 20 тысяч «административных переселенцев» из СССР не смогли покинуть Вартегау [197]. Другие двигались «вкупе с отступающей германской армией /…/ в район Берлина». [19] Около 150 тысяч человек оказалось на западе Германии [89].
Не прошло и четырех месяцев и уже вся Германия оказалась под контролем и управлением союзных держав – СССР, США и Великобритании. Еще на Крымской конференции (4-11 февраля 1945г.) эти страны договорились о репатриации граждан этих государств и содействии в этом вопросе, не зависимо, в какой бы оккупационной зоне они не находились. Собственно, решать проблемы на занятой советскими войсками территории никто помешать не мог и не смел. А вот «вытащить» граждан из зоны «союзничков» – для этого и нужно было Ялтинское соглашение.
В октябре 1944г., когда наши войска вступили в Восточную Европу, по решению Правительства СССР было образовано Управление Уполномоченного СНК по делам репатриантов. Возглавил его генерал-полковник Ф.И.Голиков. Это, кстати, наш земляк, родом из Шадринского уезда. В годы гражданской войны, рядовым красноармейцем, участвовал в боях с колчаковцами в районе с. Ирбитские Вершины (ныне пос. Алтынай) в августе-сентябре 1918г. Сражение было знаменитое. Голиков оставил воспоминания о тех днях в книге «Красные орлы».
Исследователи выделяют три периода работы Управления по делам репатриантов. Первый – организационный (октябрь – декабрь 1944г.). Второй – развертывание работы при действующих фронтах в январе – мае 1945г. Третий – массовая репатриация в связи с капитуляцией Германии и ее союзников.[16] Сталин так объяснял на Потсдамской конференции (17 июля – 2 августа 1945г.) отношение к этому вопросу:
«Сталин: /…/ Я не привык жаловаться, но должен сказать, что наше положение еще хуже. Мы потеряли несколько миллионов убитыми, нам людей не хватает. Если бы я стал жаловаться, я боюсь, что вы бы тут прослезились бы, до того тяжелое положение в России. Но я не хочу причинять вам неприятности». [105] Второй причиной, и на мой взгляд – важнейшей, по которой Союз старался «перетащить» из Европы своих граждан, было то, что «союзники» пытались оставить на контролируемой территории коллаборационистов. Очевидна цель – консолидировать их и использовать против СССР. Это было вскрыто на той же Потсдамской конференции. Документ № 77 сопровождается памятной запиской делегации СССР делегациям США и Великобритании о репатриации советских граждан из Италии. В ней сообщается, что в британском лагере в районе города Чизенатико содержится 10 тыс., главным образом украинцев, из которых сформирована дивизия из 12 полков. Офицерский состав дивизии подобран из командиров германской армии. Лица, пожелавшие вернуться на родину, здесь избивались. Также делегация СССР приводила факты покровительства со стороны союзников действовавших в Германии антисоветских эмигрантских организаций. [105] Репатриация проводилась в советском стиле – «добровольно-принудительно».Массовая репатриация советских граждан, целиком и полностью распространялась на советских граждан немецкой национальности, большинство из которых уже имела германское гражданство. Но если гражданин одного воюющего государства, во время войны, принимает гражданство другого (противного) государства, отходит в обозе его войск, – новый паспорт со свастикой это не аргумент, согласитесь. Это приговор.
Включена была и пропагандистская машина. Воспоминания переселенцев: «Когда летним днём 1945 года «фольксдойче» собрали по объявлению советской комендатуры для доверительной беседы с представителями службы репатриации, многие потеряли голову. И было отчего. Площадь, на которой проходило собрание, красочно оформили. Под лёгким ветерком трепетали кумачовые флаги. Из репродуктора гремели знакомые с детства песни из первых советских звуковых фильмов. Широко разносился знаменитый шлягер, впервые прозвучавший в кинофильме «Цирк»: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» И надо всем этим торжеством возвышался транспарант с аршинными буквами: «Родина-Мать зовёт и ожидает вас!»
Выступал майор, долго и проникновенно рассказывал, что на родине их ждут дома, имущество, спокойная и счастливая жизнь, которая наступит теперь, после долгожданной Победы. Он, дескать, знает, что «советские» немцы не по своей воле, а по приказу фашистского командования покинули Родину. Что они перед нею ничем не провинились и могут со спокойной совестью вернуться домой.
Говорил с большим чувством, видимо, искренне веря в правдивость своих слов. И тем покорил многих из «фольксдойче».
Вот как обсуждали русские немцы ситуацию. «Вернувшись с собрания и находясь под впечатлением речи майора, он, будучи сам человеком слова, принялся убеждать жену и пятерых детей:
«Подумайте, Германия разбита, что с ней будет – никто не знает… Города разрушены, даже местным немцам негде жить. Куда нам деваться? Дома нас ожидают дома, наше село, кузница. Там мы всегда имели кусок хлеба. А здесь? Где будем работать, что станем есть?».
Альме и Геде, старшим из дочерей, он внушал:
«А вы что себе думаете? В Союзе остались ваши мужья, у вас маленькие дети… Что с вами будет в Германии?».
«Мы теперь германские подданные и не обязаны возвращаться в СССР. Останемся здесь и будем жить, как все немцы», возражала мачеха детей Лидия.
«Нам тоже ни к чему возвращаться», в один голос твердили Альма и Геда. «Мы ещё молодые, найдём себе мужей и здесь. А Эвальд и Рудольф – кто знает, где они теперь? Одного вместе с другими мужчинами ещё в августе 41-го забрали, другой вообще без вести пропал…». [19] Сюжет об оставшихся в России мужьях приблизил меня к пониманию женской психологии…
Вот мотивы, которые владели неудачливыми переселенцами. «С одной стороны, всех обуревал страх. Теперь уже не перед Красной Армией, как накануне «эвакуации» из родных мест, – её части давно настигли беглецов. Боялись органов НКВД. По мнению многих, ужасы 1937-38 годов могли повториться, хотя ни тогда, ни теперь никто не знал за собой вины.
С другой стороны, многомесячная бытовая и материальная неустроенность, совершенно неопределённое будущее в поверженной и разрушенной Германии заставляли идти на риск возвращения в СССР. К данным мотивам примешивалась не ослабевшая с годами привязанность к покинутым родным местам. А наряду с этим – не менее сильное чувство: неуёмная женская боль о сыновьях и мужьях, находившихся в СССР. Остаться в Германии, рассуждали женщины, значит потерять близких навсегда.
Было и ещё одно обстоятельство, перевешивавшее чашу весов в пользу возвращения. Яков Шмаль написал о нём так: «Мы и раньше были наслышаны о Германии. Тем не менее, вступая здесь в контакты с учреждениями и людьми, зачастую испытывали разочарование. Страну своих устремлений и её жителей мы явно идеализировали».
Если к этим противоречивым чувствам добавить клятвенные заверения советских офицеров из спецподразделений по репатриации, то станет ясно, почему основная часть бывших немецких «переселенцев» с Украины написала заявления о желании добровольно вернуться в СССР. Они имели в виду, конечно же, возвращение в свой край, родное село и отчий дом». [19] В общем, таким образом, комиссия нашего земляка т. Голикова насобирала около 200 тысяч российских немцев в Польше и советской зоне оккупации Германии. А из остальных 150 тысяч, оказавшихся в западных зонах Германии, примерно половина была передана союзниками [90].
Не стоит изображать из англичан и американцев мягких и пушистых демократов, которых «охмурил» Советский Союз, заставив передать его граждан. Нет, Запад был циничен и прагматичен. «Власовцы» были для него ресурсом в будущей борьбе против СССР, и они их пытались «отмазать». Фольксдойче – лишние рты.
Объясняю. После освобождения Европы во многих странах прошли акции против «фольксдойче». Вошедшие в списки DVL считались в Польше предателями. После распада фашистской Германии многие из фольксдойче были осуждены польским судом, и приговорены к высшей мере наказания — смертной казни. И по сей день в Польше слово «фольксдойч» в сознании граждан равноценно слову «предатель». В некоторых случаях, прежде чем идти в DVL за фолькслистом, люди предпочитали уведомлять об этом польское подполье, с целью предложения своей кандидатуры в качестве двойного агента. В глазах послевоенного коммунистического правительства Польши помощь и содействие сопротивлению не являлись смягчающими вину факторами; вследствие этого, многие из двойных агентов — фольксдойче были казнены или подвергнуты тюремному заключению [27].
В 1945 году происходило массовое изгнание миллионов немцев из Чехословакии, Польши, Венгрии. Вот характерный диалог на Потсдамской конференции (девятое заседание глав правительств 25 июля 1945г.).
«Черчилль: Мы считаем, что имеется 2,5 миллиона судетских немцев, которых нужно переместить. /…/ Но куда их перемещать? В русскую зону?
Сталин: Большая часть их идет в русскую зону.
Черчилль: Мы не хотим их иметь в своей зоне.
Сталин: А мы и не предлагаем этого. (Смех.)
Черчилль: Они принесут с собой свои рты». [105] Точно такой же подход был и по отношению к изгнанию немцев из Венгрии и Западной Польши. «Пусть их кормят венгры и поляки, но не Запад». Сталин: « Нужно войти в положение поляков. В течении пяти лет немцы причинили им много страданий и обид». Ну и так далее. Смысл позиции союзников: «Фольксдойче Западу не нужны. Пусть дуют, откуда пришли».
Впрочем, 2 августа 1945г. союзниками было принято решение о выплате каждому советскому гражданину немецкой национальности, депортируемому из Германии, 200 долларов США, как жертве войны [175]. Берите, мол, и…
Положение несколько изменилось после речи У. Черчилля в Фултоне в марте 1946 г., положившей начало «холодной войне». Союзники теперь стали всячески помогать и «невозвращенцам» из числа российских немцев. Благодаря возможности укрыться в западных оккупационных зонах, прежде всего в американской, часть «фольксдойче» смогла избежать репатриации в СССР.
Число репатриированных в СССР немцев-граждан СССР, вместе с выявленными позднее в результате разного рода проверок, составляло, по мнению П.Поляна, не менее 280 тысяч человек [90].
Все немцы-репатрианты, как и остальные граждане СССР, проходили проверку в проверочно-фильтрационных пунктах и лагерях. Вначале процесса репатриации советские немцы не выделялись в какую-либо отдельную категорию, что позволило некоторым из них временно вернуться в места своего довоенного проживания. Впоследствии советские немцы всё-таки проходили отдельной графой в советских репатриационных документах.
С осени 1945 г. репатриантов стали направлять в места спепоселения. В 1946 г., при передаче советских репатриированных граждан из одного лагеря в другой, указывалось общее число репатриантов, при этом отдельно фиксировались бывшие военнопленные, советские граждане, немцы «подданства СССР» и русские эмигранты. В том числе фиксировалось число мужчин, женщин и детей в каждой из этих категорий.
Первые немцы-репатрианты небольшими группами стали прибывать на территорию Советского Союза с января 1945 г. На июль-август 1945 г. приходился пик в количестве немцев-репатриантов, поступавших ежемесячно в СССР. В дальнейшем их поток стал постепенно уменьшаться, но не иссякал ещё многие месяцы, в том числе имел место и в 1948 – 1951гг. [93] Опять воспоминания очевидцев. «Семью Адама Крекера /…/ конец войны застал в советской зоне оккупации Германии. Им тоже сказали: «Кто хочет вернуться на Родину, пишите заявление. Всем обещаем спокойную жизнь в родных местах!»
Подвоха никто не ожидал, хотя насторожило, что в эшелон посадили и тех, кто заявлений не писал. Однако особых причин для тревоги не было: «чисто» работали в армейских оперотделах, которым поручили эту «операцию».
Но как только пересекли границу, продолжает Адам, всё сразу изменилось «с точностью до наоборот». Там выдавали тушёнку, хлеб, другие продукты. Теперь неделями не давали ровно ничего. Любезное обращение со стороны военных сменилось ледяным молчанием. Вагонные двери, на которых до границы красовался даже какой-то патриотический лозунг, закрыли на запор. К вагонам приставили вооружённых солдат. И тогда все, наконец, поняли, что угодили в ловушку, что их бессовестно обманули, и дело пахнет Сибирью. Почти так оно и вышло – не попали они на родную Украину.
Два месяца тащился поезд, пока, наконец, их вагон не отцепили на станции Николо-Колома, в трёхстах километрах севернее Костромы».
История Константина Вольтера. « Твердо убеждённый в правильности решения о возвращении на Украину, он разместился в вагоне со всем своим сомневающимся семейством. Не он один, многие с радостью грузились в эшелон в надежде на долгожданную – почти через два года – встречу со своей Родиной. Казалось, ничто не предвещало беды.
Но всё это – митинг, широковещательные речи, клятвенные обещания офицеров – оказалось хорошо срежиссированным и по-советски лживым спектаклем. Не доезжая Равы-Русской, что в Львовской области, эшелон остановили, собрали людей в большой круг, и когда вышедшие из леса вооружённые солдаты замкнули вокруг них оцепление, зазвучали новые речи:
«Вас там, в Германии, неправильно информировали. Вы поедете не на Украину, а в места, где в настоящее время находится всё немецкое население. Немцы из западных районов СССР переселены в Сибирь и Казахстан, они оказались пособниками врага. Вы были под гитлеровской оккупацией, многие сотрудничали с немцами. Покинули нашу страну, приняли гражданство фашистского государства. Тем самым вы предали советскую Родину. Поэтому вы не вправе требовать назад дома, имущество, возвращения в свои сёла. Мы будем сопровождать вас в Среднюю Азию. Считайте, что вам повезло: это не Сибирь и не Крайний Север. Вы должны беспрекословно подчиняться требованиям конвоя…». [19] Выше воспроизводилась, сосчитанная П.Поляном, общая цифра репатриированных из Германии и Польши российских немцев – «не менее 280 тыс.человек». Однако согласия здесь нет. Привалова М. Ю.: «Всего после войны было взято на учёт спецпоселений 210600 репатриированных немцев (в это число входят и не побывавшие за границей члены семей репатриантов)»[93]. Виктор Земсков: «В контингент репатриированных немцев были включены и немцы, выселенные в 1945-1948 гг. из западных регионов СССР. По данным на 1 января 1953 г., на учете спецпоселений состояло 208 388 репатриированных немцев» [39].
По стране они были распределены следующим образом (на 01.01.53г.): 42 850 – в Казахстане, 18 023 – Таджикистане, 17 831 – Молотовской области, 13 841 – Алтайском крае, 13 262 – Новосибирской области, 12 076 – Свердловской, 10 976 – Архангельской, 10 131 – Коми АССР, 9462 – Вологодской области, 7580 – Удмуртской АССР, 6342 – Костромской области, 5735 – Кировской, 4888 – Кемеровской, 4418 – Иркутской, 4264 – Челябинской, 3200 – Красноярском крае и 23 509 – в других регионах (ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 641. Л. 22-68) [39].
Свердловская область приняла чуть менее 5 процентов немцев-репатриантов. На указанную дату немецкий контингент в нашей области преобладал по численности среди общей массы спецпоселенцев (из 77460 чел. – 62529 немцев). Из них выселенные – 40700, репатриированные – 12076, мобилизованные – 6724, местные – 3029) [37]. Категорию «мобилизованные» надо понимать, как «ранее мобилизованные», потому что в 1946г. труармейцев демобилизовали, но немцев и представителей других депортируемых народов оставили на спецпоселениях со статусом «постоянные кадры промышленности».
В большинстве случаях репатриированных подселяли к остальным категориям ссыльных немцев. Это ставило «новичков» в невыгодное положение, ибо лучшие жилые и рабочие места были заняты. Однако их прибытие было подарком для работников комендатур, козырем в идеологической работе. Во-первых, новый контингент назидательно иллюстрировал «немецкий путь», не вмешайся, дескать, НКВД в судьбу этого народа. Вот, мол, оставили без присмотра, и что? С фашистами, мол, сотрудничали, из СССР бежали, гражданство враждебного государства приняли, армию его пополняли… А, во-вторых, сколько, мол, голубчики, не крутитесь, конец один, здесь, у нас…
Ну, вот, сделав такой «кульбит» в повествовании, мы вернулись в Асбест. Ситуация здесь не типична в том смысле, что других категорий ссыльных немцев там не было. Автором не выявлено. Образно говоря, репатрианты вселились в пустые бараки.
Количество размещенных в г. Асбесте немцев-репатриантов можно оценить лишь приблизительно – не менее 1500 человек. Эта цифра опирается на несколько свидетельств. Т.Ф.Мак, проживающая в пос. Рефтинском, при переселении была младенцем, и её сообщения о начальном периоде базируются на воспоминаниях родителей. По её информации в Асбест немцев из Германии привозили эшелонами [113]. Их семья оказалась здесь в январе 1946г.
А вот другое свидетельство. В соответствии с опросным листом и справкой МВД гражданка Марта Нут (Nuth) в сентябре 1945 г. была помещена в Бранденбургский ПФЛ, откуда в числе немцев, имеющих советское гражданство, репатриирована в Советский Союз и в соответствии с директивой НКВД СССР № 181 от 11/Х–45 года направлена на спецпоселение в г. Асбест Свердловской области. Прибыла в 1945 г (видимо, в ноябре или декабре – авт.). [24] Получается, это еще один эшелон. Кроме того, со слов Т.Ф.Мак, еще одно спецпоселение немцев было в пос. Изумруд. При средней наполняемости эшелонов 600 человек, мы и выходим на ориентирующую и весьма приблизительную цифру -1,5 тыс. человек.
Бараки спецпоселения располагались по улице Чапаева. В частности гражданка Марта Нут проживала в 1956г. по адресу ул. Чапаева д.2 [24].
Вот история Тэи (Thea) Фридриховны Мак. Её девичья, т.е. родовая фамилия Роот (Roth). Предки, братья Якоб и Карл Роот, переселились в Поволжье в 1763г из земли Гессен (Дармштадт). Новым местом жительства немецких земледельцев стала колония Боаро (Boaro, русское название – Баронск). Это рядом с Катеринштадтом (советское название – Марксштадт).
Мирно трудилось семейство Роот на приволжской земле вплоть до 1931г. Под угрозой раскулачивания и выселки в Сибирь, вынуждены были покинуть родной дом, уйти « в ночь и мглу», с малым количеством багажа. Путь их лежал на Украину, местечко Лозовенка вблизи Харькова.
Главой семейства был Генрих-Якоб Роот (1885-1966гг). Было у него трое сыновей – Генрих (1909-1949гг), Давид (1910-1983гг) и Фридрих (1911-1986гг). Все трое родились в Катеринштадте. Все трое умерли в Асбесте.
Фридрих окончил Харьковский университет, по образованию – историк. Мать Теи Фридриховны, Ида Liehr (1919-2004гг), родившаяся в Марксштадте, тоже училась в Харькове. В 1938г Фридрих и Ида поженились. Через три года грянула война.
После начала войны их судьбы слились с общей судьбой немцев Украины. Старшего из сыновей, Генриха, у которого к тому времени было уже пять детей, забрали в трудармию, в далекий Ивдель. Оставшимся нужно было как-то выживать на оккупированной территории. В Восточной Европе их семья оказалась, видимо, раньше, чем основная масса административных переселенцев. Тэя Роот родилась уже в дороге, в местечке Рейхенфельд. Это было в августе в1943г. В родословии семьи Роот [168] имеется указание, что с 1942г. в течении 15 месяцев немецкие семьи из Харькова переселялись в «Мёдлих, возле Ленцена на Эльбе». Однако 09.04.1944г. семейство Роот находится на сборном пункте в местечке Цирке (Zirke) в Вартегау. Как мы помним, именно через проверку на сборных пунктах в «Вартеланде» осуществлялось определение принадлежности к «немецкой народности» и натурализация. Затем Германия, восточный сектор. В мае 1945 они находились на территории, контролируемой советскими войсками.
В ноябре 1945г. семейство Роот в Бранденбургском ПФЛ. Долгий путь в Россию. Лишь 11.01.1946г. они оказались в Асбесте.
В пути из Германии в СССР от простуды умерла годовалая сестра Тэи. Зима, в вагоне холодно, щели, сквозняки. Барак на Чапаева поверг семью в уныние. Это было общее помещение, пригодное, может быть, для заключенных, но не для семей. Однако удача им улыбнулась. Появились люди, которые интересовались образованием прибывших. Образование отца Тэи, Фридриха Роот, было очень хорошим по тем временам (да и по этим тоже). Ему предложили место в планово-экономическом отделе предприятия. В последствии он работал начальником этого отдела.
Под хорошую работу Фридриха дали и жилье. Семья репатриантов была большой, по моим подсчетам не менее 15 человек – старшее поколение и семьи братьев. Дали им по комнате в неблагоустроенном доме.
1946 год был голодным. Отец устроил Тэю в детский сад, это тоже было не просто. Из Германии было привезены некоторые приличные вещи, которые пришлось продать и на вырученные деньги купить на всю родню одну корову. Корова здорово их выручила. 1946-47 годы были голодными.
В 1946г. вернулся из трудармии Генрих Роот. Все братья оказались в сборе. Однако трудармия подорвала здоровье молодого еще мужчины и в 1949 г. он умирает, оставив 6 детей. Младшей дочери было только два года.
Репатрианты не были закреплены за какой-то одной производственной структурой. Работали «кто куда устроится». Но поскольку Асбест – это на 90 процентов комбинат «Ураласбест», то большинство трудилось там, чаще – на тяжелых работах.
Поскольку в городе параллельно существовали, вплоть до 1956г., спецпоселение немцев-репатриантов и лагеря немецких военнопленных, меня интересовало, были ли между ними какие-то контакты. Т.Ф.Мак говорит, что родители категорически запрещали детям из немецких семей разговаривать с пленными [113].
В процессе репатриации вместе с советскими немцами ошибочно, по халатности органов, в СССР было завезено около 1000 коренных граждан Германии. Большинство из них, 765 человек, были переправлены в ГДР только в декабре 1955 – январе 1956 гг. За это время многие из них вступили в брак с советскими гражданами, поэтому увезли с собой и этот «прицеп». [23] Герман А.А. сообщает о случае с Мартой Нут, находившейся на спецпоселении в Асбесте. Она, судя по всему, тоже относилась к категории «незаконных» репатриантов. Но удалось ли ей вернуться на родину – не известно. Герман пишет: «Предпринятые нами в 2001 г. поиски в г. Асбесте результатов не дали» [23]. Ниже приводятся известные документы по проблеме Марты Нут.
1.
Опросный лист
Нат Марта Иогановна.
Род[илась] 1913 г. дер[евня] Зензуин, уезд Остеруде, Восточная Пруссия. До 1946 г. подданная Германии. В 1945 г. Через Бранденбургский ПФЛ прибыла в Сов[етский] Союз вместе с сов[етскими] гражданами. В 1946 г. выдали советский паспорт. В СССР родственников не имеет. Сын Нат Манфред Вильгельмович 1942 г[ода] р[ождения].
Ее подпись: Nuth
ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 919. Л. 48
2.
Справка
Наат Марта Иогановна, 1913 года рождения, уроженка с[ела] Зензуин (б[ывшая] Восточная Пруссия). До 1939 года проживала по месту рождения, а затем, в связи с вступлением в брак, переехала на жительство в г. Мариенбург (б[ывшая] Восточная Пруссия), где проживала до 1944 года.
В январе 1944 года в связи с наступлением советских войск, Наат эвакуировалась в глубь Германии. После капитуляции Германии она получила от местной полиции в г.Вандлиц пропуск на право возврата к прежнему месту жительства.
В сентябре 1945 г. Наат была помещена в Бранденбургский ПФЛ, откуда в числе немцев, имеющих советское гражданство, репатриирована в Советский Союз и в соответствии с директивой НКВД СССР № 181 от 11/Х–45 года направлена на спецпоселение в г. Асбест Свердловской области.
В качестве доказательства своего подданства Наат предъявила выданный ей полицией г. Вандлиц пропуск на право выезда к прежнему месту жительства и свидетельство о крещении ее сына Вилли 1942 года рождения в гор. Мариенбурге.
Принадлежность к немецкой национальности Наат М. И.документально не подтверждена.
По фильтрационным материалам и личному учетному делу она значится по национальности немкой.
За время нахождения на спецпоселении компрометирующих материалов на Наат не поступало.
Управление МВД по Свердловской области считает возможным просьбу Наат М.И. о репатриации в Германскую Демократическую Республику удовлетворить.

Начальник управления МВД Свердловской области Генерал-майор /Шишкарев/
Начальник 4 спецотдела УМВДСвердловской области Подполковник /Смирнов/
ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 919. Л. 49
3 .
Коменданту спецкомендатуры
тов. Рогалёву
от спецпоселенки
Нат Марты Иогановны
1913 г[ода] р[ождения],
проживающей
в г. Асбесте по ул. Чапаева 2
Заявление
Прошу вашего ходатайства перед вышестоящими органами выехать мне на родину, т. е. на последнее место жительства в г. Мариенбург Германская Демократическая Республика к своим родственникам. Так как проживаю одна, родственников никого не имею, имею сына Нат Манфреда Вильгельмовича 1942, который при разрешении поедет со мной.
Прошу мою просьбу удовлетворить.

8/ХII–55 г. Nuth
ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 919. Л. 50
4.
Решение 4 спецотдела МВД СССР по делу М. Нут
Секретно
Экз. № __
4 спецотдел
13 января 1956 г. Начальнику УМВД Свердловской области
№ 28/4–78 генерал-майору тов. Шишкареву
гор. Свердловск
на № 712–6931 от 24 декабря 1955 года
В связи с тем, что НАТ Марта Иогановна, 1913 года рождения, не имеет документов, подтверждающих ее гражданство и национальность, включить ее в списки на репатриацию в ГДР не имеем возможности.
Прошу разъяснить НАТ, что при желании она может оформить выезд в ГДР установленным порядком через ОВИР.

Зам. Начальника 4 спецотдела МВД СССР
Полковник /Тюрин/
ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 919. Л. 51[24].
Заинтересовавшемуся читателю сообщаем о неточностях в документах. Фамилия Марты Иогановны искажается. Вместо Нут указывается Нат, Наат. В справке перепутано имя ее сына – правильно Манфред, а не Вили. Кроме того, г. Мариенбург, куда хотела выехать Марта, после раздела Германии находился не в ГДР, а в Польше.
Этот случай – настоящая трагедия. Молодая женщина, с трехлетним ребенком, перемещаясь внутри Германии, попадает в проверочно-фильтрационный лагерь. Не нужно иметь большого воображения, чтобы представить ужас, пережитый этой женщиной. Её бросают в вагон, везут месяц или два по заснеженной России, толкают в общий барак спецпоселения. У нее во всей стране нет ни одного знакомого человека, вообще ничего нет, кроме ребенка. Она не знает по-русски и пяти слов. Десять лет она заглядывает в глаза единственного доступного ей начальника – коменданта Рогалёва: «Помогите, герр комендант…».
На основе анализа нескольких томов Книги памяти жертв политических репрессий Свердловской области можно восстановить несколько фамилий спецпоселенцев Асбеста, «загремевших» оттуда в лагеря. Это:
Лейхт Эдуард Эдуардович. 1923 г.р., м.р. – Украинская ССР, Одесская обл., Ширяевский р-н, с.Макарово, немец, проживал – РСФСР, Свердловская обл., г.Асбест, работал – трест «Союзасбест», Асбожелдорога, помошник машиниста. Арестован 17 января 1948 г., осужден 9 августа 1948 г. Мера наказания – 25 лет ИТЛ. .
Мельник (Мюллер, Пауль, Херда) Софья (Елизабет) Георгиевна. 1915 г.р., место рождения – Германия, г. Бреслау, немка, проживала – РСФСР, Свердловская обл., г. Асбест, работала – Асбестовский рудник, рабочая. Арестована 22 сентября 1949 г., осуждена 31 мая 1950 г. Мера наказания – 10 лет ИТЛ.
[53] Педе Михаил Людвигович. 1893 г.р., м.р. – Украинская ССР, Житомирская обл., Барашивский р-н, с. Березовка, немец, проживал – РСФСР, Свердловская обл., г.Асбест, работал – управление треста «Асбострой», плотник. Арестован 7 декабря 1949г., осужден 7 февраля 1950г. Мера наказания 10 лет ИТЛ. стр. 123. [54] Двое из трех – нормальные немцы Украины. С ними все понятно. Причем Михаил Педе – волынский немец и, судя по дате рождения, пережил переселение в Сибирь еще во времена Первой мировой войны.
А вот 35-летняя госпожа с четырьмя фамилиями, двумя именами, да еще и родом из Рейха – тут я теряюсь. Не женщина, а загадка. К слову сказать, Бреслау, откуда она родом, сразу после войны перешел к Польше и сейчас называется Вроцлав. Слышал, что среди поселенцев были «немцы из Польши». Это объяснимо, если «рейхдойче» или польские «фольксдойче» являлись членами семей советских немцев.
Несколько слов о режиме спецпоселения. На всех спецпоселенцев, достигших 16-летнего возраста, заводились личные дела. На титульном листе личных дел немцев-репатриантов обозначалось «репатриант». Все спецпоселенцы должны были еженедельно отмечаться в спецкомендатуре.
По мнению М.Ю.Приваловой, у немцев-репатриантов имелся и ряд отличий от положения остальных немцев-спецпоселенцев:
– к личному делу репатрианта дополнительно прилагались документы, свидетельствующие о проживании на оккупированной территории, удостоверение переселенца на территорию Германии и Польши, а так же удостоверение органов НКВД о прохождении фильтрации;
– именно в репатриированных немцах местное население видело пособников оккупантов, что обуславливало и более негативное к ним отношение;
– репатрианты прибыли на спецпоселения последними из всех категорий немцев, в то время, когда все пригодные для жилья помещения были заняты. Как следствие – ужасающие бытовые условия, проживание в конюшнях, землянках, сараях и т.п.;
– немцы-репатрианты считались органами внутренних дел наименее благонадёжными в политическом плане. Именно в их среде наиболее активно проводилась агентурно-оперативная работа, направленная на выявление агентов гестапо, предателей родины, англо-американских шпионов. [93] Что касается Асбеста, то, как мы говорили выше, здесь были особенности. Во-первых, это была единственная категория немцев-спецпоселенцев. Во-вторых, к моменту их размещения в городе, здесь уже присутствовало несколько тысяч пленных. На мой взгляд, местное население к тому времени уже свыклось с немецким спецконтингентом и появление репатриантов не возбудило в «аборигенах» серьезной негативной реакции. По крайней мере, такой встречи, как на станции Николо-Колома (300 км севернее Костромы), в Асбесте быть не могло. «Местных жителей заранее известили, что из Германии везут «настоящих» немцев. Посмотреть на них собралось немало людей. Мальчишки пришли с палками, чтобы «фашистов бить». Но увиденное всех разочаровало.
– Да это самые обыкновенные люди! Такие же бедные, как и мы, – сделали они вывод и разошлись» [19].
Спецпосенцы не имели права отлучаться далее 6 км от населенного пункта, к которому они были приписаны.[168] Деление спецпоселенцев на категории и понимание их статуса были настоящей чекистской наукой. Судите сами, и не запутайтесь. У большинства спецпоселенцев (немцев, северокавказцев, крымчан, калмыков и др.) дети моложе 16 лет находились на посемейном учете, а по достижении 16-летнего возраста ставились на персональный учет спецпоселений. Дети, родившиеся в семьях спецпоселенцев – “власовцев” и выселенных по Указу от 2 июня 1948 г. за невыработку обязательного минимума трудодней, считались свободными людьми с момента рождения. Что касается детей спецпоселенцев контингента “бывшие кулаки”, то они до 16 лет находились на посемейном учете, а затем на персональный учет не становились и в соответствии с Постановлением СНК СССР от 22 октября 1938 г. подлежали освобождению.
Депортированные во время войны народы относились к категории спецпоселенцев,
выселенных навечно, а бывшие кулаки – к категории выселенных без указания сроков [40].
К концу 1944 г. НКВД СССР разработал положение “О спецкомендатурах НКВД”. Это положение было утверждено постановлением Совнаркома СССР от 8 января 1945 г. №34-14с. В обязанности комендатур входил учет и надзор за спецпоселенцами, организация розыска бежавших из мест поселения, пресечение беспорядков и наложение взысканий на нарушителей режима. В тот же день Совнарком СССР принимает постановление №35 “О правовом положении спецпереселенцев”, которым определялся их правовой статус. В нем, в частности, отмечалось:
1. Спецпереселенцы пользуются всеми правами граждан СССР, за исключением ограничений, предусмотренных настоящим постановлением.
2. Все трудоспособные спецпереселенцы обязаны заниматься общественно полезным трудом. В этих целях местные Советы депутатов трудящихся по согласованию с органами НКВД организуют трудовое устройство спецпереселенцев в сельском хозяйстве, в промышленных предприятиях, на стройках, хозяйственно-кооперативных организациях и учреждениях. За нарушение трудовой дисциплины спецпереселенцы привлекаются к ответственности в соответствии с существующими законами.
3. Спецпереселенцы не имеют права без разрешения коменданта спецкомендатуры НКВД отлучаться за пределы района расселения, обслуживаемого данной комендатурой. Самовольная отлучка за пределы района расселения, обслуживаемого спецкомендатурой, рассматривается как побег и влечет за собой ответственность в уголовном порядке.
4. Спецпереселенцы – главы семей или лица, их заменяющие, обязаны в 3-дневный срок сообщать в спецкомендатуру НКВД о всех изменениях, произошедших в составе семьи (рождение ребенка, смерть члена семьи, побег и т.п.).
5. Спецпереселенцы обязаны строго соблюдать установленный для них режим и общественный порядок в местах поселения и подчиняться всем распоряжениям спецкомендатур НКВД.
За нарушения режима и общественного порядка в местах поселения спецпереселенцы подвергаются административному взысканию в виде штрафа до 100 рублей или арестом до 5 суток
Заместитель Председателя
Совета Народных Комиссаров Союза ССР…………В. МОЛОТОВ
Управляющий Делами
Совета Народных Комиссаров Союза ССР………….Я. ЧАДАЕВ
Исследователи отмечают, что постановление СНК СССР от 8 января 1945 г. определило спецпереселенцев как полноправных граждан. Однако установленный этим же постановлением ряд ограничений в их правовом положении делал их «полноправие» весьма призрачным. [40] В связи с большим случаев побегов, Президиум Верховного Совета СССР 26 ноября 1948 г. издал Указ «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны», который гласил: «В целях укрепления режима поселения для выселенных Верховным органом СССР в период Отечественной войны чеченцев, карачаевцев, ингушей, балкарцев, калмыков, немцев, крымских татар и др., а также в связи с тем, что во время их переселения не были определены сроки их высылки, установить, что переселение в отдаленные районы Советского Союза указанных выше лиц проведено навечно, без права возврата их к прежним местам жительства.
За самовольный выезд (побег) из мест обязательного поселения этих выселенцев виновные подлежат привлечению к уголовной ответственности. Определить меру наказания за это преступление в 20 лет каторжных работ.
Дела в отношении побегов выселенцев рассматриваются в Особом Совещании при Министерстве внутренних дел СССР.
Лиц, виновных в укрывательстве выселенцев, бежавших из мест обязательного поселения, или способствующих их побегу, лиц виновных в выдаче разрешения выселенцам на возврат их в места их прежнего жительства привлекать к уголовной ответственности. Определить меру наказания за эти преступления – лишение свободы на срок 5 лет». [202] Тем не менее, побеги продолжались. По состоянию на 01.01.1953г. по СССР из 208388 человек стоящих на учете репатриированных немцев 147 числилось в розыске, а 4445 находилось под арестом. В Свердловской области на эту же дату из 77460 всех спецпоселенцев под арестом было 1196 и 62 человека числилось в бегах. Какое число из арестованных и беглых составляли немцы, в т.ч. репатриированные, неизвестно. Известно, лишь, что немцы составляли 80% от всего состава спецпоселенцев нашей области. В целом по стране это соотношение составляло 44% (1224931 немцев из 2753356 человек). [37] Репатриированные (в общем, по СССР) составляли 17% от всех репрессированных немцев категории спецпоселенцы.
Имеются данные о количестве лиц немецкой национальности, умерших в местах депортации в период до 1953г – 42 823 человека. Некоторые исследователи считают эту цифру не полной. [10] НКВД числило среди своего контингента такие категории, как «фольксдойче» и «немецкие пособники» – 4834 по всей стране (на 01.01.53г.). Интересно, что число немцев там было – у «фольксдойче» менее 50 %, а среди «немецких пособников» – единицы. Земсков В.Н. пишет: « На спецпоселении находились, как правило, не сами «фольксдойче» и «немецкие пособники», а члены их семей, выселенные в 1944-1945 гг.: члены семей «фольксдойче» – из Украинской ССР, члены семей «немецких пособников» – из городов Северного Кавказа. Семьи «фольксдойче» выселялись не из всей Украинской ССР, а только из шести ее областей – Киевской, Винницкой, Днепропетровской, Житомирской, Одесской и Николаевской (См.: ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 186. Л. 104.)[40].
Всего поступило на спецпоселение 5914 человек. За 1945-1950 гг. у спецпоселенцев «фольксдойче» родилось 143 и умерло 248 человек, у «немецких пособников» – соответственно 82 и 289. В марте 1949 г. среди 2357 взрослых спецпоселенцев «фольксдойче», проживающих в Новосибирской обл., было 875 украинцев, 834 немца, 326 русских, 196 поляков, 44 чеха, 20 белорусов, 10 латышей, 10 евреев, 7 шведов, 6 эстонцев, 5 голландцев, 4 литовца, 4 румына, 3 татарина, 3 грека, 2 армянина, 2 болгарина, 2 югослава, по одному казаху, молдаванину, австрийцу и французу. Национальный состав 1387 взрослых спецпоселенцев контингента «немецкие пособники», проживавших в марте 1949 г. в Таджикской ССР и Новосибирской обл., выглядел следующим образом: русские – 927, абазины – 120, черкесы – 105, армяне – 70, украинцы – 59, грузины – 18, осетины – 15, греки – 14, кабардинцы – 13, болгары – 11, поляки – 9, литовцы – 6, немцы – 5, евреи – 5, белорусы – 2, латыши – 2, эстонцы – 2, ногайцы – 1, татары – 1, венгры – 1, чехи – 1». [37] Системное снижение численности спецпереселенцев началось с начала 50-х годов. Первой освобожденной категорией, как ни странно, оказались «власовцы». В 1952 г. большинство их было снято с учета по истечении назначенного 6-летнего срока. В документах МВД и МГБ приводятся разные сведения о числе освобожденных к концу 1952 г. – от 87 631 до 95 553 человек. Однако был здесь и парадокс. Большинство «власовцев» немецкой национальности (а также калмыцкой, чеченской, ингушской, балкарской, карачаевской, греческой национальностей и крымских татар), получив поздравление с освобождением от 6-летней ссылки, было переведено на спецпоселение навечно. Теперь их судьба была связана с судьбой своего народа. [39] 14 мая 1954 г. вышло указание МВД СССР № 44/4-19636 о снятии с учета спецпоселений лиц немецкой национальности – бывших кулаков, выселенных в период сплошной коллективизации сельского хозяйства. [41] Совет Министров СССР 5 июля 1954 г. принял постановление «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев». По этому постановлению снимались с учета дети до 16 лет, а также обучающиеся в учебных заведениях. Взрослое население получало свободу передвижения в пределах республики, края, области и должно было отмечаться в комендатурах один раз в год. По командировании разрешен выезд в любой пункт страны на общих основаниях.
13 июля 1954 г. был отменен указ от 26 ноября 1948 г., закреплявший вечный срок спецпоселения для немцев и других депортированных народов [115]. Стало быть, их ограничение прав перешло в категорию «без указания сроков».
Ровно через месяц снимаются с учета «местные» немцы и те бывшие мобилизованные, которые выселению не подвергались. Вот текст постановления.

Совет Министров СССР
Постановление
от 13 августа 1954 г. № 1738-789сс
Москва, Кремль
0 снятии ограничений по спецпоселению с
бывших кулаков и других лиц
Учитывая, что находящиеся на спецпоселении бывшие кулаки, выселенные в 1929 – 1933 годах из районов сплошной коллективизации, длительное время находятся на спецпоселении, прочно обосновались на местах настоящего жительства, а местные и
мобилизованные для работы в промышленности немцы выселению не подвергались, на
учет спецпоселения были взяты по месту их постоянного жительства, где они имеют собственные дома и приусадебные участки, в связи с чем дальнейшее применение ограничений по спецпоселению к этим лицам не вызывается необходимостью, Совет
Министров СССР постановляет:
снять ограничения по спецпоселению:
с бывших кулаков, выселенных в 1929 – 1933 годах из районов сплошной коллективизации;
с немцев – местных жителей Дальнего Востока, Сибири, Урала, Средней Азии, Казахстана и других мест, откуда выселение немцев не производилось;
с немцев, мобилизованных в период Великой Отечественной войны для работы в промышленности, которые выселению не подвергались.
Председатель
Совета Министров Союза ССР Г. Маленков
Управляющий делами
Совета Министров СССР А. Коробов
ГА РФ, ф. 9401, on. 12, д. 207 (б/л) [41] В результате, как следует из справки о находящихся на спецпоселении лицах немецкой национальности от февраля 1955 г и. о. начальника 4-го специального отдела МВД СССР Новикова, на эту дату в местах поселений под надзором органов МВД находилось 718 608 немцев, выселенных на спецпоселение по специальным постановлениям правительства в период Великой Отечественной войны и направленных на спецпоселение в послевоенные годы после репатриации и из-за границы, в том числе в Свердловской области – 35 234 чел. Напомним, что на 01.01.53г. здесь их было 77460 чел. Численность Асбестовского спецпоселения должна была сократиться главным образом за счет снятия с учета несовершеннолетних немцев.
Интересно, что согласно справки, в числе немцев, находящихся на спецпоселении, по состоянию на 1 июля 1954 г., было 2260 членов и 267 кандидатов в члены КПСС. Вероятно, партийцы были из числа выселенных и мобилизованных. Не вероятно, чтобы партбилет сохранили немцы, депортированные из Германии. Если только члены их семей, не побывавшие за кордоном.
Здесь же сказано, что 1 февраля 1955 г. Министерством внутренних дел СССР, Генеральным штабом, Прокуратурой и Административным отделом ЦК КПСС на рассмотрение ЦК КПСС представлены предложения о призыве на действительную военную службу некоторых категорий спецпоселенцев, в том числе и немцев, родившихся в 1935, 1936, 1937 гг., и о взятии на учет военнообязанных запаса – спецпоселенцев старших возрастов. [117] 13 декабря 1955 г. был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР о снятии ограничений в правовом положении с немцев и членов их семей, находящихся на спецпоселении, в котором говорилось об освобождении из-под административного надзора органов МВД не только немцев и членов их семей, выселенных на спецпоселение в период Великой Отечественной войны, но и немцев – граждан СССР, которые были направлены на спецпоселение после репатриации из Германии. В соответствии с Указом немцы подконтингентов «выселенные» и «репатриированные» подлежали освобождению без права возвращения к прежним местам жительства и без компенсации ущерба, нанесённого при выселении.
Исследователи считают, что определённую роль в том, что в СССР именно лица немецкой национальности были первыми сняты с режима спецпоселения, сыграл состоявшийся 8-14 сентября 1955 г. визит канцлера ФРГ К. Аденауэра в СССР.Приоритеты Бонна и Москвы во время переговоров 9-13 сентября 1955 г. об установлении дипломатических отношений были различны. Для СССР главным был вопрос об установлении дипломатических и торгово-экономических отношений, для ФРГ – о репатриации граждан Германии (военных и гражданских лиц), на тот момент все еще удерживавшихся Советским Союзом. В ходе переговоров несколько раз складывались ситуации, когда они оказывались под угрозой срыва.
Канцлер Западной Германии К. Аденауэр жестко ставил установление дипломатических отношений с Москвой в прямую зависимость от решения вопроса о возвращении немцев. Советское руководство, не признавая наличие на территории каких-либо германских граждан, кроме военных преступников, все же пообещало изучить этот вопрос и принять меры к возвращению германских граждан на Родину, «если таковые будут обнаружены». [93] Сделав большой экскурс в историю российских (советских) немцев, нужно сформулировать свое понимание позиций, как власти, так и граждан немецкой национальности. Многие оценки по данной проблематике, на мой взгляд, политически ангажированы.
Итак, в конце Великой Отечественной войны и сразу после ее в Восточной Европе началась принудительная депортация граждан немецкой национальности. Немцы выселялись из Польши, Чехословакии, Венгрии, Калининградской области СССР (бывшей Восточной Пруссии). Под эти процессы попали несколько миллионов человек. Принудительное переселение производилось в разные оккупационные зоны Германии и Австрию. Депортации были подвергнуты и «фольксдойче» и «рейхсдойче» (Кёнигсберг и Западные районы Польши, до войны принадлежавшие Германии). Выселение «рейхсдойче» с аннексированных территорий – разговор отдельный. А вот принудительное переселение «фольксдойче» это наша тема.
Отметим характерную деталь. Депортации в Польше, Венгрии, Чехословакии происходили в условиях отсутствия полноценной, легитимной гражданской администрации в этих странах. Чаще всего эта была «инициатива с мест», силами различных национальных антигитлеровских вооруженных формирований, кое-как оформленная временными органами власти. Так, например, ещё во время войны, а также в летние и осенние месяцы 1945года, в условиях отсутствия законно избранного парламента, президент Чехословакии Эдвард Бенеш подписывал так называемые президентские декреты Бенеша, имевшие силу закона, в том числе об изгнании немцев из Чехословакии. Чаще всего депортации предшествовало массовое бегство гражданских немцев с территории проживания. Яркий пример –Кёнигсберг.
В некоторых случаях, параллельно с изгнанием, происходило принудительное удержание в целях трудоиспользования. На той же Потсдамской конференции Сталин сообщал союзникам: « Что касается поляков, то они задержали полтора миллиона немцев, чтобы их использовать на уборке урожая. Как только уборка закончится, поляки эвакуируют немцев из Польши» [105]. Союзники СССР (США, Англия, Франция) принимали депортацию как должное и настаивали только на упорядочении процесса. Это видно по материалам Берлинской конференции (17 июля -2 августа 1945г).
Значительная часть немцев хотела бы остаться на своей малой родине. Не случайно ведь существует так называемый «Союз Изгнанных» (нем. Der Bund der Vertriebenen, сокр. BdV), общественная организация немцев Германии, оставивших свои прежние места проживания и/или изгнанных в период Второй мировой войны. Главная цель этого союза – вернуться на старые земли. Почему произошло изгнание?
Часть немцев Восточной Европы до начала войны и в ходе ее сыграло роль т.н. «пятой колонны». С началом оккупации, в соответствии с нацистской политикой Рейха, «фольксдойче» являлись привилегированной категорией населения, им передавалось конфискованная собственность представителей «низших рас». Часть местных немцев участвовала в акциях против евреев, другого коренного населения. Значит, это первая причина изгнания. Между прочим, такое происходит и сейчас. Я имею ввиду преследование по национальному признаку. Прибалты считают русских оккупантами и выжимают их из своих стран. Русские подозревают всех чеченцев в терроризме, со всеми вытекающими последствиями. Американцы, после 11 сентября, держали под «прицелом» всех арабов и прессовали их, как могли. Перечень можно продолжать и продолжать. Это законы поведения больших социальных масс. А власть предержащие чутко реагируют на импульсы, исходящие из масс. Да они и сами – часть этой социальной совокупности.
В начале июня 2005 года президент Чехии Вацлав Клаус опубликовал в газете «Млада фронта Днес» статью, в которой назвал депортацию немцев с территории Чехословакии после окончания второй мировой войны «превентивной мерой» (в смысле предупреждения повторной агрессии Германии на востоке) и мерой наказания. Чешский президент особо подчеркнул, что эти действия получили полное одобрение союзников по антигитлеровской коалиции. [30] Что касается меры наказания, мы уже про это сказали. А «превентивные меры» – это вторая причина. Военизированное сознание не отпускало. Образ врага (Германии) – не уходил. Немцы на территории страны – ресурс в пользу Германии. Этому страны Европы научила война.
Военно-политическая верхушка СССР руководствовалась по отношению к советским немцам теми же мотивами. Выселение немцев Поволжья – превентивная мера по «зачистке» советского тыла, который реально мог стать тылом немецким. Это жестокая, антигуманная акция, сопровождавшаяся огульными обвинениями в адрес этого народа. Обвинения были сфальсифицированным предлогом, но не причиной.
Советские немцы, оставшиеся на оккупированной врагом территории, доказали, что не было среди них «пятой колонны», как это случилось в странах Восточной Европы. Они были весьма равнодушны к идеологии национал-социализма. Не встречал указаний о какой-то активности советских «фольксдойче» на оккупированной территории в части притеснения других национальных групп, изъятия у них собственности. Процент идейных коллаборационистов среди немцев был не выше, чем среди других народов СССР. Таким образом, официальные обвинения немецкого народа в предательстве не подтвердились жизнью.
Но была и вторая сторона. Националистическая политика Рейха ставила «фольксдойче» в привилегированное положение. Отказаться от статуса – значит ты и твоя семья «предатели немецкого народа». Из соображений самосохранения немцы принимали «фольклист» и тем самым оказывались в гравитационном поле Третьего Рейха, на его орбите, совсем, как оказалось, не безопасной. Например, требовалось служить в германской армии или в других военизированных структурах, еще более одиозных. Выше приводилась цифра российских «фольксдойче», погибших во время службы в вермахте и других формированиях Рейха – 80 тысяч. Значит, число служивших было больше ста тысяч, явно. Вот он и ресурс, оставшийся врагу.
Последующий исход советских немцев в Западную Польшу, принятие германского гражданства, эвакуация в глубинную часть Рейха – это уже закономерности траектории.
Теперь, какими мотивами руководствовалось советское правительство, репатриируя российских немцев? Ведь Польша, Чехословакия и пр. страны «выжимали» фольксдойче со своей территории. В том то и разница. Наши то ведь сами ушли, сотни тысяч рабочих и крестьян самовольно оставили первое в мире социалистическое государство. Оставить их в Германии означало потерять политическое лицо, дать шанс капиталистическому миру для антисоветской агитации.
Вторая причина (о ней говорил Сталин союзникам), это нехватка в СССР рабочих рук. Что касается граждан немецкой национальности, то, на мой взгляд, это было причиной второго плана. Ведь немцы, с аннексированной Советским Союзом территории (нынешней Калининградской области), были депортированы в 1947-48гг в Германию. А это около 100 тысяч рабочих рук.
Теперь о самих советских немцах, переселявшихся на новые земли и оказавшиеся среди руин поверженной Германии. Много месяцев кочевой жизни, неустроенности. Контакты с германской администрацией вызывали у них разочарование. Тоска по малой родине, по прежнему быту довлела над ними. Вины за собой не чувствовали. Здесь намерения советских властей и устремления многих немцев были однонаправлены.
Направление то одно, но конечные станции разные. Перемещая немцев-репатриантов в глубинные районы СССР, правительство страны преследовало ту же цель, что и государства Восточной Европы – превентивную «зачистку» стратегически важных территорий на случай агрессии с запада. Собственно, к 1945г. «зачистка» уже состоялась – через сталинские выселения 1941г и гитлеровское «административное переселение» 1943-1944гг. Сложившееся положение устраивало советское военно-политическое руководство, спецпоселения должны были «заморозить» ситуацию.
Спецпоселение юридически не являлось наказанием немцев-репатриантов за их положение в период оккупации или переход в гражданство враждебного государства. Ведь они находились на тех же правах, что и выселенные немцы, всю войну вкалывавшие на советскую экономику, и живого фашиста, как говорится, в глаза не видевшие. Да и указы о выселении провозглашали целью не наказание, а «избежание нежелательных явлений и предупреждение серьезных кровопролитий». Однако практика содержания и трудоиспользования спецпоселенцев производилась в репрессивных формах, характерных для того времени.
Итак, в 1956г немецкие спецпоселения перестали существовать. Подводя итог, исследователь ссылки В.Н.Земсков пишет: «Немцы лучше других депортированных народов сумели адаптироваться в местах высылки. Среди них было немало квалифицированных рабочих, инженеров, техников, агрономов, врачей и других специалистов, которых охотно принимали на работу с неплохим заработком и гарантированным продовольственным пайком, достаточными для того, чтобы спасти себя и свои семьи от голодной смерти (у чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, калмыков и других положение в этом отношении было значительно хуже). Немцы также быстрее и лучше других выселенных народов освоили систему ведения сельского хозяйства в новых местах проживания.
Здесь ясно прослеживалась закономерность: чем цивилизованнее нация, тем выше степень ее выживаемости в экстремальной ситуации. Предприимчивость и трудолюбие немцев быстро превращали их в наиболее цивилизованный слой в хозяйственной жизни регионов, куда они были выселены, особенно Казахстана и Средней Азии. После войны одной из главным причин, из-за которых немцы не были возвращены к прежним местам жительства, являлось опасение руководства СССР, что обратное их переселение в Поволжье самым негативным образом отразится на хозяйственной жизни Казахстана и Средней Азии». [40] Несмотря на изменение статуса немцев, оставалось предвзятое отношение к ним кадровых служб предприятий, учебных заведений и т.д. Поступая в Свердловский пединститут, в начале 60-х годов, с этим столкнулась Т.Ф.Мак. Набрав очень хороший проходной балл, в списках принятых себя не увидела. Институтский начальник шепотом объяснил, что есть, мол, лимит на прием немцев. Однако, поняв, что абитуриентка будет обращаться в вышестоящие органы, пошел на попятную. Справедливость была восстановлена.
Немецкая молодежь Асбеста пыталась протестовать против дискриминации. Была даже составлена некая петиция и направлена в Свердловск делегация для вручения ее высоким властям. Однако асбестовские чекисты сняли молодежь с электрички и препроводили «восвояси». [113] Следующим этапом реабилитации немцев стал Указ Президиума Верховного Совета СССР от 29 августа 1964 г. «О внесении изменений в Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». В Указе признавалось, что «огульные обвинения» в отношении немецкого населения были неосновательными и явились проявлением произвола в условиях культа личности Сталина. Хотя Указ был о поволжских немцах, относился он ко всему немецкому населению. Решение о реабилитации было опубликовано в СССР лишь после смещения Хрущева (в январе 1965). Российские немцы узнали о своей реабилитации из газеты “Нойес Дойчланд”, выходившей в Восточной Германии, и выразили протест, что Указ не был опубликован в советской прессе. [78] Последнее ограничение, о запрете возвращаться в места довоенного проживания, было снято только в 1972г. [93] Однако многие немцы стали переселяться на другие территории, не входящие в перечень запрещенных, начиная уже с 1956г. Во-первых, подальше, по выражению Г.А.Вольтера, « от опостылевшего спецпоселения» [19]. Во-вторых, немцы традиционно проживали в более мягких климатических условиях. Среди «асбестовских немцев» наиболее популярными направлениями были Молдавия, Киргизия (г. Фрунзе), Прибалтика. Глава семейства Роот, Генрих-Якоб, переселился в Молдавию, где и умер в 1966г. [168] Росли и эмиграционные настроения. В ФРГ 22 февраля 1955 г. был принят Закон, по которому германскими гражданами признавались и лица, получившие гражданство в годы Второй мировой войны, лица немецкой национальности, проживающие на территории СССР, немцы-репатрианты. Вопрос о возвращении в Германию желающих стали объектом советско-западногерманского политического, сложного, долгого и противоречивого диалога.
В начале 1958 г. Западной Германии удалось добиться от советской стороны устного обещания рассматривать «в индивидуальном порядке» прошения лиц немецкой национальности о выезде из СССР. Политика ФРГ вызвала бурную позитивную реакцию в среде немцев репатриантов, зародились и стали быстро развиваться эмиграционные настроения.
Исследователи считают, что наиболее активная и антисоветски настроенная часть немцев-репатриантов стала родоначальницей эмиграции советских немцев из СССР в ФРГ, превратившейся из маленького ручейка 1950-х гг. в бурный поток конца 1980-х – начала 1990-х гг. Поскольку в послевоенное время репатрианты обросли обширными семейно-брачными узами с представителями различных других групп немецкого населения СССР, почти с самого начала эта эмиграция приняла общий для немцев характер, имевший сходство с цепной реакцией.
Многие из представителей этой группы советских немцев имели родственников за границей и поддерживали с ними письменную связь. Эта категория советских немцев активно стремилась выехать в ФРГ. В связи с этим она становится объектом особого внимания органов МВД и КГБ, с немцами-репатриантами проводится «профилактическая работа», однако она не приносит заметных результатов.
К концу 1959 г. «эмиграционная» активность немецкого населения заметно снизилась, т.к. частичная эмиграция все же была осуществлена, и уступила место «автономистским» настроениям, которые инициировались немцами, проживавшими до выселения на территории бывшей АССР немцев Поволжья. После подавления властями «автономистского движения» немцев, во второй половине 1960-х – начале 1970-х гг. наблюдается новый рост эмиграционных проявлений среди немецкого населения. В 1970-е гг. выезд из СССР для немцев по-прежнему оставался закрытым. Граждане, которые вели переписку с родственниками и знакомыми за границей, находились под контролем местных управлений КГБ. Тем не менее, эмиграция в ФРГ неуклонно нарастала, ее основу составляли бывшие немцы-репатрианты, для достижения своих целей использовавшие различные методы публичного выступления (например, пикет с плакатами на Красной площади), апелляцию к представителям западных СМИ и дипломатических миссий.
Расширение эмиграционных настроений в среде советских немцев и развитие эмиграционного потока во второй половине 1970-х гг. вызвало беспокойство руководства СССР. 31 мая 1979 г. Политбюро ЦК КПСС издает постановление «Об образовании Немецкой автономной области», которую предполагалось создать в центральной части Казахстана с административным центром в г. Ерментау. Но попытка практической реализации решения центрального руководства натолкнулось на решительное сопротивление казахского населения и была сорвана. Происшедшие в Казахстане события усилили пессимизм этнических немцев относительно своего национального будущего и дали новый импульс эмиграции в ФРГ.
По данным М.Ю.Приваловой всего с 1954 по 1980г г. выехать в Германию удалось 83917 гражданам. Среди них были практически все, требовавшие возвращения в Германию бывшие немцы-репатрианты. Речь идет не обо всех репатриантах, а о репатриантах, активно добивавшихся возвращения немецкого паспорта. Связанные семейно-брачными узами с представителями других категорий советских немцев, они спровоцировали и потянули за собой общую немецкую эмиграцию из СССР. [93].
Из 16-ти внуков поволжского земледельца Генриха-Якоба Рота, по моим подсчетам, 11 живут в Германии. Первый из них выехал в 1974г. Большинство – в 90-е годы. В конце 80-х в Асбесте немецкое присутствие было еще заметно. В городском телефонном справочнике за 1989 г. я насчитал более 80-ти немецких фамилий (без учета поселков). С поправкой на существовавшую в то время телефонную плотность, можно сказать, что общее количество немецких семей составляло 200-250. Нет сомнения, что подавляющее большинство – выходцы из асбестовского спецпоселения.
По моему мнению, рост эмиграции в ФРГ, в условиях противостояния двух систем, создавал цепную реакцию, усиливавшую тяготение немцев на запад. Наличие родственников за границей накладывало ограничения на жителей СССР в части допуска на секретные объекты, службы в определенных родах войск, работы на отдельных предприятиях и т.д. А в СССР чуть не половина промышленности работала на оборону и считалась секретной. Немцы воспринимали такие ограничения, как дискриминацию по национальному признаку и единственным выходом считали эмиграцию. Впрочем, когда выезжало большинство, в 90-е годы, ни секретов, ни ограничений, ни СССР уже не существовало. Эту волну эмиграции можно смело назвать экономической. Появились уже германские проблемы – ассимиляции переселенцев с немецким народом, не простые их отношения с коренным населением. И «аусзитлеры» это знают.
Кроме эффективной трудовой деятельности репатрианты оставили и религиозный след в истории города Асбеста. Органы в своих спецдонесениях по данному вопросу отмечали, что на территории региона «секта меннонитов возникла в годы Отечественной войны, в связи с прибытием немцев из бывшей Республики немцев Поволжья, Закавказья и возвратившихся после окончания Великой Отечественной войны по репатриации из Германии, впоследствии определенных на спецпоселение». Распространение религиозных меннонитских идей было зафиксировано в основных местах расселения немцев-спецпоселенцев: в Асбестовском, Березовском, Ивдельском, Ирбитском, Камышловском, Карпинском, Краснотурьинском, Нижнетагильском, Полевском и Североуральском районах области.
Судя по сообщениям документов МГБ–КГБ, до 1947 г. верующие немцы осуществляли религиозную деятельность в узком кругу и не доставляли особого беспокойства властям. С 1947 г. стало отмечаться некоторое оживление сектантской деятельности, что было связано, прежде всего, с возвращением из лагерей части проповедников. С этого времени жизнь верующих стала объектом пристального внимания МГБ и партийных органов. Так, в директиве УМГБ № 1/31 от 31.07.1952 г. «Об организации агентурно-оперативной работы среди сектантов-меннонитов» сообщается о вскрытии и ликвидации органами госбезопасности нескольких «антисоветских организаций и групп, созданных руководителями антисоветского меннонитского подполья».
Руководители меннонитских сект блокировались «с целью проведения враждебной деятельности, на почве общности религиозных взглядов с сектантами-евангелистами», знакомили сектантов с антисоветской литературой и «воспитывали участников групп в духе готовности страдать за веру в борьбе с властью Антихриста». Учитывая то, что в соответствии с религиозными установками меннониты не признавали любые формы государственной власти, многие их высказывания по этому поводу можно было трактовать как антисоветские. [77] О других категориях поселенцев, находившихся в наших краях во время и после Великой Отечественной войны. Сведений о них мало. Срецпоселенка из немцев-репатриантов Т.Ф.Мак, проживавшая в Асбесте, говорит, что о других категориях ссыльных, находившихся в этом городе, ничего не слышала.
В Интернете представлена карта спецпоселений Свердловской области (1935-1956гг.), составленная нижнетагильским автором Кирилловым В.М. со ссылкой на источник ГАРФ Ф.9479 ОП.1 Д.31. По сообщению автора, спецпоселения перенесены с источника на современную карту. На карте указано за № 85 поселение советских немцев чуть северо-западней Асбеста, примерно там, где находится поселок Изумруд. Эта информация подтверждается и из других источников. Несколько западнее его показано спецпоселение крымских татар (за № 86). О нем я ничего не знаю. Рядом с Асбестом, с востока, на карте стоит знак, обозначающий смешанное поселение – кулаков и крымских татар, № 94. Тоже ничего большего не могу об этом сказать.
Рядом с Сухим Логом обозначены 2 кулацких трудопоселения, №№ 92 и 93.Это нормально, мы про них говорили. Но там же показан спецпоселок советских немцев – № 107. Других данных о нём у меня нет. Еще в Сухоложском районе фигурирует спецпоселение крымских татар в селе Таушканском (за № 95).
Там же можно найти карту Свердловской области с обозначением ИТЛ, УИТЛК, комендатур отдела спецпоселений начала 50-х годов. В Асбесте числится три спецкомендатуры. Численность контингента здесь – 800 семей, 2881 человек. Плюс еще две цифры – 734 семьи, 2885 человек ссыльных, но к Изумруду или к Березовскому они относятся – непонятно, такой выбран масштаб карты. В Сухом Логу – одна комендатура, 266 семей, 982 поселенца. В Артемовском числится тоже одна комендатура, 117 семей в которых было 409 поселенцев. Между тем, на первой карте в Артемовском спецпоселений не значилось, ближайшие – в Самоцвете. Южнее Режа, примерно в районе Костоусово, показано три спецпоселения советских немцев, но других указаний нет. В общем, карты на чем-то основаны, но возникает больше вопросов, чем они дают ответов.
Крымский контингент, выселенный в 1944г., состоял не только из крымских-татар. В Свердловской области из его состава находились на 01.01.53г.: всего 12534 человек. (греки – 3414, армяне – 2858, болгары – 2847, татары – 2488, другие – 927) [37].
Единственный факт присутствия крымчан в спецпоселениях Сухоложья отыскался в Книге памяти жертв репрессий Свердловской области. Вот эта запись. Богданова Наталья Ивановна 1898 года рождения, место рождения – РСФСР, Крымская обл., Старо-Крымский р-н, д.Болгарщина, болгарка, проживала – Свердловская обл., Сухоложский р-н, с/п Цементного завода, работала – домохозяйка, арестована 15.10.45, осуждена 08.01.46, мера наказания – 8 лет л/св.[51] Признаки присутствия контингента «из Крыма в 1944г» имеются и на поселениях Монетного торфопредприятия. Калеми Георгий Константинович, 1900 г.р., м.р. – РСФСР, Крымская обл., Бахчисарайский р-н, д. Лаки, грек, проживал – Свердловская обл., Березовский р-н, с.п. Пионерский, работал – Монетное торфопредприятие, чернорабочий. Арестован 24 декабря 1945г, осужден 22 марта 1946г. Мера наказания – 7 лет ИТЛ. Местонахождение спецпоселка Пионерский неизвестно. На сегодняшней карте Березовского городского округа он не найден.
Книга памяти Свердловской области фиксирует нахождение в послевоенный период в спецпоселке Первомайский Березовского района и советских немцев из Житомирской области Украины. Это волынские немцы, под выселение они не попали. Следовательно, скорее всего, они входили в категорию репатриантов. Хотя, здесь не исключены разные варианты. Выявлено две фамилии – Кремринг Леонид Адольфович, 1921г.р. и Риве Вильгельм Августович, 1897г.р. Оба они работали на комбинате«Березовзолото».[52а] Итак, систематизируем ставшие нам известными данные о спецпоселениях в бассейне реки Рефт. В военное и послевоенное время еще существовали старые «кулацкие» трудопоселения в Сухоложье, но численность контингента постоянно уменьшалась и сошла на нет в 1947 г. Похоже, что одно из них, спецпоселение Цементного завода, было пополнено гражданами, депортированными из Крыма в 1944г. Трудопоселения раскулаченных, находившиеся в верховьях реки Рефт также в конце войны и после неё приняли крымчан и советских немцев (видимо, репатриантов). Имеется не проверенная информация о имевшихся спецпоселениях советских немцев в районе п.Лосиный – д.Костоусово.
Наибольшим по количеству проживающих спецпоселенцев в послевоенное время становится г.Асбест. Есть не подтвержденные данные о наличии здесь в этот же период контингента категории «бывшие кулаки» и « из Крыма». Однако бесспорным является факт присутствия в городе крупного спецпоселения немцев-репатриантов в период с 1945г по 1955г. Численность поселенцев исследованием точно не установлена – от 1500 до 2800 человек. Поселение относилось к категории промышленных. Репатрианты составляли здесь значительное большинство, что являлось особенностью, – обычно их присоединяли к выселенным немцам. Состав поселенцев изменялся за счет возвращения демобилизованных трудармейцев, членов семей репатриантов.
Условия содержания, трудоиспользования немцев-спецпоселенцев, наложенные на них ограничения, были типовыми для того времени. Бараки общего типа, предоставленные контингенту, были не приспособлены для проживания семьями. Не запрещалось проживание в других комнатах (домах, квартирах) в черте города, с обязательным уведомлением комендатуры. Такое жилье могло выделить предприятие-работодатель, но это было крайне редко. «Квартирный вопрос» был так остр, что даже в 1956г. местные жители, включая демобилизовавшихся офицеров, «на ура» вселялись в бараки поселка Северного, оставшиеся от военнопленных. Трудоиспользование определялось потребностью предприятий в рабочей силе, образованием и квалификацией трудопоселенцев. Большинство спецпоселенцев было занято на тяжелых работах. Однако имелись случаи, когда репатрианты замещали вакансии специалистов-управленцев. Возможно, наличие таких «горящих» вакансий было вызвано возвращением на родину эвакуированных в Асбест во время войны специалистов.
Руководство города и треста «Союзасбест» видело в этой категории спецконтингента еще один шанс преодолеть дефицит рабочей силы. Кадровый провал, вызванный войной, был так велик, что не решала всех проблем и целая «дивизия» размещенных здесь военнопленных. Только в 1947г. комбинат вышел на довоенные объемы добычи асбеста. В том числе и благодаря труду спецпоселенцев.
После снятия ограничений значительная часть немцев осталась в городе. Отчасти это объясняется тем, что им было запрещено возвращаться в места довоенного проживания. Отчасти тем, что в Асбесте, трудом военнопленных, заключенных, ссыльнопоселенцев и вольных жителей, была создана не плохая, по тем временам,. городская инфраструктура. Здесь реально двигалась очередь на жилье. Отдельные горные профессии хорошо оплачивались.
Таким образом, на исследуемой территории закончилась, а в целом по стране склонилась к закату, эпоха спецпоселений. Здесь надо оговориться, ибо форма исполнения наказания в виде колонии-поселения существует и до сих пор. Правда, только для уголовных преступников и режим содержания в них несколько другой. Лишь в 1965г вернули гражданские права руководителям буржуазных правительств и националистических организаций Прибалтики – до этого они находились на спецпоселениях [10].
Эпоха закончилась, но эпопея депортированных народов продолжалась. Большинство – калмыки, чеченцы, ингуши и др., вернулись на родину уже в 1956г. и их автономия была восстановлена. Немцы и крымские татары не смогли этого добиться. У немцев идея восстановления автономии трансформировалась в идею переселения в Германию. Эта идея была реализована большинством народа. Для нецев-репатриантов юридически эта процедура являлась восстановлением гражданства Германии. Они и были «паровозом» переселения. И сегодня любой потомок «административных переселенцев», доказавший что его отцы-деды получали немецкий паспорт во времена Второй мировой войны, легко становится гражданином Германии. Исход советских немцев, начавшийся в 1943г., практически завершился в 90-е годы 20-го века.

Поделиться 
Перейти к верхней панели