Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Семенов себя патриотом не считал. Ну не считал и точка. Ну какой из него патриот?! Патриот – он высокий, сильный, решительный! А Семенов?! Ростом он не вышел – чуть больше двух метров, имел торс спортивный, так это у каждого второго, но когда бегал стометровку, еле-еле в десять секунд укладывался, а подтянуться на одной руке больше семи раз так и не получилось. В общем как не крути, а считай дохля по всем параметрам, а не патриот. Родился он на старой Земле у биородителей, но их не помнил, погибли они почти сразу после его рождения. Глаза имел от матери – голубые, прическу от отца – лысую, руки обычные, ноги тоже. По паре каждой, что вообще редкость по нынешним временам. Улыбался часто, шутил, да и мог рот не закрывать битый час – кто б только слушал. В свои тридцать с небольшим лет практически ничего не видел, пара «зачетных» командировок на соседние спутники не считается даже поездкой. Полетел на пару недель, зачеты по огневой и боевой подготовке сдал и вернулся назад. Родины не имел никакой, детей и жен никаких, впрочем, вредных привычек тоже не имел.

Служил Семенов Сергей Сергеевич обычным охранным майором на седьмой базе резерва ближнего боя планеты Земля. Майором – это раньше звучало как-то серьезно. Впервые он услышал это слово на какой-то нудной лекции по истории двадцатого века. Было раньше такое звание и считалось не чем иным, а офицерским. Переходное от капитанов к полковникам. Затем звания стали деградировать, вошли в обиход новые ранги в войсках и «майор» потерялся в истории. А Семенов слово запомнил – кратко, красиво звучит, почти певуче. И когда его принимали на базу резерва – он сразу попросил, чтобы его так и записали – майором! Время было такое, что каждый сам себя мог хоть маршалом назвать, ведь различия были исключительно по видам войск и местам дислокаций. А внутри баз, в том числе и резерва, все равны, все делают одинаковую работу, а старшими становятся по внутреннему расписанию ровно на одну неделю в полный земной цикл. Свое старшинство Семенов отбарабанил дней девяносто назад в спокойной и будничной манере.

Седьмая база резерва ближнего боя имела размер стандартный, но по земным меркам огромный – куб с гранями по сто пятьдесят метров. Когда освоили технологию быстрого вспенивания пластиков в космосе – строительство базы осуществлялось буквально за пару месяцев одним универсальным космическим роботом. Семенов базу любил и называл просто – «мой пластиковый домик».

Таких баз только в земной галактике насчитывалось более пятидесяти. Функций у базы было немного – смотреть за состоянием запечатанных ящиков (что внутри никто не знал), никого не пускать, никого не выпускать, досматривать все пролетающие на круговой орбите корабли на предмет наличия или отсутствия запрещенных объектов. Корабли о досмотре не знали и не ведали, так как это делалось зондами, управляемыми с базы, скажем так – дистанционно. Если были вопросы или сомнения, то база могла

остановить любого и… Ну или не останавливая… Сразу распылить. Да, а вы думали все может быть иначе?! Вопрос же существования планеты, а не в игрушки играют на базе.

Так и было все до вчерашнего дня дежурства. Семенов вернулся в свой кубрик, стоит отметить, на обычный кубрик его жилище не походило (в морской терминологии или военной). Это был трехъярусный блок из двенадцати жилищных объемов, включая спальню, баню, спортзал, бассейн, реалвид. Все индивидуальное и рассчитано исключительно на одного холостого Семенова. По меркам планеты – весьма и весьма роскошно, но по военным – вполне рядовое жилье для подписавшего пожизненный контракт бойца. Кто подписывал не пожизненный – имели жилье раза в два скромнее. Свободное время Семенов проводил в основном в реалвиде – капсула, ложишься внутрь, пристегиваешься, закрываешь крышку и наслаждаешься кином. Именно кином! Сам везде участвуешь или путешествуешь, все реально, только ремни трогать не рекомендуется. Семенов однажды эксперимент для себя провел и ремни отстегнул – кино сразу и завершилось, хотя было интересное, приключенческое, про роботов. Кто-то однажды пошутил, что реалвид – это как 5д двести лет назад, но Семенов с этим не согласился, так как про 5д ничего не знал. Потом откопал информацию и понял, что 5д это, как воздушный шар, а реалвид, как межпланетный крейсер. Впрочем, сравнение ему понравилось и он эмблему многомерную «5д» смог на боковине капсулы соорудить. А между нами говоря, Семенов считал всю базу одним большим куском вспененного пластика. «Мой пластиковый домик» – не случайно прилипло название!

В то утро вернулся Семенов домой с дежурства, и впервые (служил он здесь четвертый год и на учениях такого не видывал) вспыхнуло внутреннее освещение стеновых и потолочных панелей, зазвучал резкий и короткий свисток – общая тревога. Открыв капсулу экстренного перемещения (не на тренировке, а в жизни он пользовался ей впервые), Семенов занял удобное кресло-ложе, люк автоматически закрылся, и по давлению на тело стало понятно, что перемещение происходит. Через пару секунд он занял свое место в дежурном блоке.

– Семенов на базе, – голос не подвел, прозвучал твердо.

От потолка шли звуки рапортов иных бойцов, все прошло быстро и оперативно.

Ситуация оказалась неожиданная. База подверглась нападению. Нет, никто не шутил. База была реально атакована. Приборы об этом информировали, используя всю звуковую и световую мощь, но пока нападавших никто не видел. Атака шла от соседей – второй базы резерва. Радары почувствовали на себе работу сканеров дистанционных зондов. Наличие базы соседей ближе пятисот тысяч километров было нарушением всего и всех, так еще и зонды сканировали базу. Одно неверное движение, и от Семенова со товарищами останется только расщепленное облако первичных атомов.

– Зонды отключить на одну минуту.

– Принято.

– Зонды отключены.

Тишина зазвенела на базе. Мух не было конечно, но их было бы слышно даже за стеной. Семенову почему-то вспомнились скучные лекции по истории. Про то, как горстка бойцов, ведущих оборону в любой из войн прошлого, могла поставить на карту свои жизни, но не отдать врагам груду кирпичей, бревен, земли. Да, именно груду кирпичей. Конечно, а историк это подчеркивал особо, «для них они были символом дома, Родины, всего самого святого. Пропитанные духом патриотизма бойцы сплавлялись в единое целое с остатками стен, обломками крыши, кусками земли и считали необходимым

это все ставить выше своей жизни. Защищать эти обломки от врага. Убивать врага только за то, что он хотел их занять и забрать себе. И неважно то, что невозможно оторвать землю от земли, неважно то, что и обороняющие и нападающие представляли один вид Homo Sapiens. Важно другое – не отдать врагу свое неживое потеряв свое, единственное, живое – жизнь. Кому нужны дома без людей? Земля без людей? Страна без людей? Но люди об этом не думали, они думали о том, что это отдавать нельзя ни при каких обстоятельствах. И жизнь своя в эту минуту не стоила ничего». Семенов, без Родины и тыла, историка так и не понял.

– Вижу объект. Цель восемнадцать радиус сто шестьдесят север.

«Со стороны моей спины нападают» – рассуждал в своих мыслях Семенов, четко представляя себя и базу в пространстве.

– Расстояние до объекта пять минут.

– Зонды в работе.

Тишина исчезла, звуковые трели и светопредставление ударило по всем органам Семенова.

– Зонды отключить.

– Донесение на Землю отправлено.

– Санитарный блок подготовлен.

Со всех сторон звучали отчеты операторов. Семенов слушал. У него не было специальных поручений по боевому расчету, он выполняли функции аналитика и прогнозировал развитие событий. Говорить следовало только при понимании, что ситуация не является подконтрольной либо является не стандартной.

– Расстояние до объекта одна минута.

– Земля не подтверждает получение отчета.

– Возможен фактический контакт, – голос Семенова снова не подвел.

«На абордаж берут что ли?» – мысль Семенову не понравилась. Он ощущал базу каждой своей клеткой. Вся база казалась ему организмом. Он ощущал ее собой в полной мере. Он, Семенов, был не одной клеткой, одним блоком, одной частью базы. Наоборот, база была им, Семеновым. И ему не хотелось себя никому отдавать. Не хотелось, чтобы кто-то хоть пальцем его трогал, а тем более ломал или насиловал. Он чувствовал – что-то новое, необычное пробуждается в нем. Кто была такая соседняя база? Да один в один база Семенова. Близнец. Те же пятьдесят два бойца, те же функции, те же обязанности, такое же оружие и защита. Но Семенов понимал, что его база – это ЕГО база. Это его дом, родина и груда кирпичей, которую он не отдаст никому ни при каких обстоятельствах. Его жизнь Семенова-майора ничто по сравнению с жизнью его Семенова-базы. И не важно, сколько этих блоков-бойцов будет уничтожено ради жизни его Семеновского пластикового домика.

– Есть контакт.

– Разгерметизация блоков. Три процента блоков потеряно.

– Десять процентов блоков потеряно.

Спиной Семенов ощутил резкий удар. Подбросило бы его к потолку, но ремни не подвели. Семенов удержал оружие и даже проверил заряд. Каждому бойцу полагалось личное оружие. На всех базах все было у всех одинаковое и оружие в том числе. Каждый сейчас в руках сжимал старый-добрый лазерный арбалет ближнего боя. Суть та же, что и у обычного лазерного оружия, но с особенностью в ограничении дальности действия – не более тридцати метров, что и дало название из глубокого прошлого «арбалет».

– Десант на базе. Датчики фиксируют свыше пятисот объектов.

«Как такое может быть?! Мы же близнецы» – Семенов анализировал поступающую информацию.

– Простите проща…

Тишина поглотила эфир. Все понимали, что идет бой, и что в прямом эфире одна из клеток организма базы взвыла в предсмертном звуке.

– Принимаю командование базой на себя, – Семенов не узнал свой голос. Слова прозвучали, как приговор без права апелляции.

Семенов понял главное – он никто, ничто и нигде. Его нет. Есть база, она должна жить. Рванув с себя ремни безопасности Семенов-база и Семенов-майор пошли в атаку. Кусок вспененного пластика должен быть защищен.

Выдержка из доклада по факту нападения на седьмую базу резерва.

«…Сигнал о нападении получен в шестнадцать двадцать пять технического времени. В семнадцать тридцать на базу был направлен гвардейский бриг дальнего базирования. Десант достиг базы в девятнадцать двадцать следующих суток. Вмешательства не потребовалось. База выдержала атаку самостоятельно. Окончание инцидента в четырнадцать двадцать следующих суток. Потери составили на седьмой базе пять бойцов, раненых трое, пропавших без вести семеро, остальные полностью в норме. Происшествие стало возможным по причине пропуска второй базой резерва почтового корвета без досмотра зондами. Произошло заражение второй базы вирусом Ксерокса. Персонал в короткие сроки размножился до пятисот двадцати дубль-объектов человека и осуществил нападение на седьмую базу резерва. Учитывая, что данный вирус не позволяет размножать неживые объекты, нападавшие располагали оружием в количестве пятидесяти двух штук. Особо отмечена внеплановая замена дежурного командира Ли Чун на майора Семенова. Семенов самостоятельно принял на себя командование базой. Скончался от полученных ран после прибытия гвардии. В результате действий боевого расчета базы были уничтожены около двухсот дубль-объектов человека второй базы. Остальные нападавшие изолированы в кубриках. Впервые биомаршалам предоставлена возможность полного изучения как людей, заразившихся вирусом, так и их дубль-объектов…»

За «родину-мать» в атаку майор Семенов никогда не шел до этого дня. Он не знал – почему и когда, в какой точно момент атаки соседей, он принял на себя командование базой. Не помнил, как отдавал приказы, как сам убивал нападавших практически голыми руками и как посылал других бойцов на смерть. Скучные лекции по истории ведения войн всплыли в его голове в один момент, заслонили все гуманитарные права человека, и он понял, что, только заменив свое личное «я» на общее «мы», возможно победить. Он понял, что произошло с соседней базой, понял, что, не защитив свой пластиковый домик, у него не будет ни одного шанса выжить. Вирус, названный в честь какой-то древней бездушной машины для осуществления копий, захватит и его базу. Потеря сразу двух баз и десятикратное увеличение численности персонала поставит под угрозу всю планету. А убивать он никого не хотел, он хотел их только блокировать, чтобы позволить изучить феномен вируса.

Последнее, о чем подумал Семенов, изучая незнакомое лицо в маске космической гвардии, была мысль о том, что он так и не может вспомнить что такое «патриотизм».

Хотя точно учил. И существует ли какая-то связь между патриотизмом и куском вспененного пластика, болтающегося в ближнем космосе?

Поделиться 

Публикации на тему

Перейти к верхней панели