Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Протяжный вой пронесся где-то рядом, отражаясь эхом среди гулкой пустоты. Мертвая зона  испуганно закопошилась. Встревоженные ушаны разлепили крылья и со свистом взметнулись вверх.

– Чтоб вас… Отродье, – тихо выругался проводник и пригнулся ниже. – Не высовывайся.- Бросил он Шварцу и растянулся на грязном полу, выглядывая из дыры в разбитой двери.

Коротко взвыла сигнальная сирена, и, почти одновременно черное небо изрезалось лучами. Вслед за сиреной раздался ровный механический голос:

– Говорит станция «Вектор – Хризолит». В зоне наблюдения чисто. В случае прямого столкновения действует инструкция AN-3. В бункере Z вы найдете все необходимое. Сохраняйте спокойствие и следуйте к бункеру Z.

Проводник прищурился и внимательно пригляделся. В сотне метрах от него, на острие огромной кучи из разломанных плит и кирпича что-то зашевелилось. Плавный луч прожектора проплыл по наваленной насыпи и выхватил из темноты медленно поднимающуюся фигуру, колыхающуюся, словно студень.

– Разбудили… Твою жить, – сипло прошептал он в сторону.

– Где?

– А вон, глядь, чуть правее. Потерпи, щас фонарь посветит.

– Прожектор.

– Пффф… Тоже мне, прожектор… Во-о-о, гляди.

Серая нежить в ярком свете прожектора выгнула спину и взмахнула ошметками рваных крыльев. Руки, покрытые узлами-наростами, медленно ощупали воздух. Белые глаза на бесформенном лице с тяжелой челюстью оглядели пустоту.

– Видал такого? То-то же… – С гордостью произнес мужик, точно похвастался собственной коровой. Его сосед, не веря глазам, потянулся вперед, сквозь дыру в заколоченной двери. Но крепкий хват руки рывком утянул его назад. Вы начали читать конкурсный рассказ. В конце произведения обязательно поставьте ему оценку!посмотреть условия конкурса

– Ты куда? – Зашипел мужик и с силой надавил на его плечо. – Жить надоело?

Существо неуверенно поводило головой. Рваные крылья несколько раз встрепенулись и опять опустились грязными лохмотьями.

– Ш-ш-ш, не шевелись,- еле слышно прошептал мужик, и внутри полуразрушенной постройки воцарилась тишина. Нежить потопталась на месте, раздраженно ощерилась и еще раз прислушалась. Голод не давал покоя, требуя белка и насыщенных жиров, того, что так в  избытке в человеческом мясе. Слабые крылья, после месячной спячки на дне разлома, вероятнее всего поднимут его в небо, но заберут последние силы. Поэтому надежда только на нюх.

Приплюснутый нос с широкими ноздрями беспрестанно втягивал воздух, как морская губка соленую воду, распознавая жизнь до молекул. Нежить вздохнула и тяжело закрутила головой, ловя слабые струйки запаха еды, затаившейся где-то рядом. Кожу нежити пощипывало от витающего вокруг аромата человеческого белка.

– Приперло парня. Не отстанет,- опять зашептал мужик.

– Он знает, где мы? – Тревожно спросил его спутник.

Мужик неуверенно помолчал и через пару секунд ответил:

– Не думаю. Огородки у меня крепкие. Арфа проверяла… Опять не веришь? Зря ты так. На моих огородках три деревни держится. Эх ты, авторитет.

– Я – не авторитет, а инженер-акустик.

– Вот я и говорю – авторитет. Типичный.

Парень обреченно вздохнул.

– Если из сектора Выживших, значит авторитет?

Мужик не ответил и потянул носом. В воздухе запахло пережаренным мясом. Аромат проплыл мимо строения и густой волной поднялся до насыпи, расплываясь во все стороны и щели. Нежить тихо захрипела. Зарычала, негромко, будто собака на привязи, почуявшая опасность. Взметнула крыльями и с легкостью блохи прыгнула на несколько метров вверх.

– Уррродина,- брезгливо поморщился мужик и покосился на Шварца, пялившегося на нежить. С открытым ртом и немым восторгом!

Застывшая в воздухе тварь фосфорицирующе вспыхнула и выпустила в пространство облачко искр.

– Газы выпустила,- злорадно обрадовался мужик.

– Мать вашу… Ей что, пофиг на все законы? Ей все по барабану? – Хрипло прошептал парень. – Это же стоп-кадр из коллекции сюр… Бред мироздания!

Обезбашенной от голода нежити было начихать на земные законы притяжения. Без движения повиснув над насыпью, крылатая тварь с шумом выдохнула и завыла, вертя головой во все стороны.

– Где сенсёры? – тревожно нахмурился мужик.

– Сенсёры? – переспросил Шварц.

– Ну да. Вначале на станции газ пускают, чтобы разозлить ее и обнаружить месторасположение, потом она свои газы выпускает. Это у нее реакция, значит, на пищу. А после включают сенсёры.

– А-а-а, сенсоры…

Короткий и резкий вой сирены заставил вздрогнуть. Люди непроизвольно пригнули головы и пропустили шлейф от залпа установки. Все, что через пару секунд успел увидеть Шварц, это раскромсанные клочья плоти, разлетевшиеся по воздуху неопрятным фейерверком.

– Вот и угомонилась, пташка-замарашка,- удовлетворенно пробормотал мужик и развернулся в другую сторону, глядя в глубину комнаты.- Арфа, просыпайся.

В темном углу зашебуршило, и кто-то сонно, сладко зевнул. Шварц тихонько засмеялся.

– Ну и человек. Тут такое, а ей хоть бы хны.

– Это тебе в новинку, а для нее привычно,- ответил мужик и еще раз негромко позвал:

– Арфа, вставай. Пора идти.

Фары прожектора напоследок дернулись в небо. Коротко взвизгнула сирена, и огромная изрытая территория погрузилась в темноту.

– Пирожки хотите? – раздалось у самого уха Шварца. В дверную дыру просунулась еще одна голова, вся в мелких золотистых кудряшках и с торчащим гребнем на макушке.

– Не до пирожков сейчас,- проворчал мужик. – Вещи собрала?

– Угу, – серые глаза внимательно оглядели территорию. – Па, я же просила разбудить.

– А чего ты тут не видела?

– Ну, ты и спать. Здесь все выло, как в аду,- удивился Шварц.

– Умаялась, – ответил за дочь мужик.

Через полчаса дорожка, огибающая горы ржавого металла, свернула в сторону и уперлась в ограждение из скрученной проволоки.

– Влево бери. Там дыра,- сказал мужик. Проползли через неприметный лаз, отряхнулись и двинулись по бурьяну. За спинами людей опять коротко взвизгнула сирена и механический голос привычно отрапортовал:

– Говорит станция « Вектор-Хризолит». В зоне наблюдения чисто. В случае прямого столкновения действует инструкция…

Мужик презрительно фыркнул и поморщился.

– Можно подумать, что они скажут по-другому, что в зоне наблюдения уже пятьдесят лет, как не чисто… Ублюдки. Сапрофаги недобитые. По мне, так надо говорить честно и открыто – «В нашей зоне – бардак, грязно и воняет».

Под ногами зашуршал потрескавшийся асфальт – группа вышла на старую дорогу, по одному краю обнесенную сеткой рабицей. Полная луна выплыла из-за черной тучи и равнодушно осветила округу. По другую сторону дороги, через заросли кустарника возвышались корявые остовы разрушенных домов.

Шварц растерянно огляделся.

– Что-то спросить хочешь? – Арфа подошла сзади. Как всегда – неслышно, без единого шороха, шелеста и звука. Будто тебе в лицо выплеснули полведерка ледяной воды. Шварц вздрогнул и отвел глаза.

– Предупреждать надо.

Девчонка хмыкнула, склонив голову набок, и состроила смешную мордочку.

– Ладно. Давай свой огородок. А то к концу путешествия заикой станешь.

– Параноиком я стану к концу путешествия, или паралитиком,- заворчал Шварц, вытаскивая из-за пазухи тяжелый амулет на тонком кожаном ремешке – пузатый металлический предмет, размером с пол-ладони и расписанный узорами, как ярмарочная игрушка.

– Не снимай,- тихо остановила его девчонка. Взяла в ладони огородок и что-то зашептала, склонив голову у груди Шварца. Мягкие кудряшки защекотали по шее, и он тихо засмеялся.

– Ш-ш-ш, не шуми,- строго нахмурила Арфа стрелки-брови и сверкнула глазами, отчего вдруг сразу стала походить на ведьму.

– Ты настоящая… – прошептал он ей в ухо. – Лесная ведьма.

– Хорошо, что сам догадался. Не мешай.

Парень послушно замолчал. Тихое бормотание девчонки завораживало. Шварц попытался разобраться в ее шепоте, пока не почувствовал, как зазвенела голова.

– Вот и хорошо,- кивнула Арфа.

– Наколдовала?

– Угу.

– Эй, что вы там застряли,- крикнул мужик и махнул рукой. Арфа и Шварц прибавили шаг.

Поперек тропинки, перегораживая путь, валялся старый покореженный щит. Шварц нагнулся и вытащил зажигалку. Прочитать стертую, выжженную огнем надпись не удалось, кроме заглавной буквы «К».

– Кольцово, – подсказала Арфа.

– Точно, Кольцово… Слушай, о вас так мало информации. Пока искал документы по комплексу «Вектор», чуть не чокнулся. Черная дыра. В открытом доступе болтается один мертвый сайт.

– Тот, кто тебя сюда послал, наверняка что-то знал.

– Значит, мало знал, потому и послал, – криво улыбнулся Шварц.

– Нет региона – нет информации,- хмуро ответила Арфа.

– Ну, по Сибирскому узлу еще можно что-то найти. Хотя тоже мелочь и ни о чем. Тебе сколько лет? – спросил Шварц.

– Девятнадцать. А тебе?

– Двадцать четыре.

Мужик, обогнавший их не меньше, чем на десяток метров, обернулся и крикнул через плечо:

– Врет. Двадцать восемь ему.

Шварц удивленно хлопнул глазами.

– У него звуковые фильтры в ушах?

– Если нужно – он слышит. Он – сенсёр.

Виктор немного подумал, переваривая малопонятную новость и, на всякий случай, спросил:

– А ты?

Арфа промолчала, неловко пожав плечами.

Полная луна на небе накрылась темной рябью облака, а через секунду благополучно спряталась в ее густой пелене. Шварц тихонько выругался.

– Ну и темень, блин, плохо без фонарика. Если б знал… Где мы? – Шварц нахмурился и быстро защелкал зажигалкой.

– Сейчас увидишь, идем, – в нескольких метрах от них выросла махина черного здания. – Нам сюда, в арку.

Шварц подслеповато моргнул и только сейчас заметил проем в здании. Арфа придержала его рукой, давая понять, что нужно остановиться, и первой вошла внутрь. Виктор поежился и быстро вытащил старый фонарик из накладного кармана штанов. После странного запрета мужика-проводника на новенький пульт с гелиевым зарядом, приходилось по-глупому  экономить простую щелочную батарейку. Арфа, в отличие от него  легко обходилась без фонарика, прыгая в темноте по кирпичам и колдобинам.

Выбежав вместе с девчонкой из арки, Виктор мимоходом огляделся. И  невольно остановился. Прямо перед ним нависла одинокая стена с черными, пустыми квадратами окон. В нескольких метрах от нее стояла другая стена, а в промежутках между ними просматривались развалины.

– Это разлом? – хрипло, осевшим голосом спросил он у Арфы.

– Нет. Это городище. Разлом – другое… Ты впервые в таком месте?

Виктор кивнул. Луна выплыла из-за тучи и без жалости осветила жуткую картину, проступившую в пространстве. Шварц прокашлялся и вздрогнул –  вдалеке пронесся заунывный вой.

– Волки? – шепотом спросил он у Арфы.

– Не-е, у нас волков нет,- улыбнулась девчонка.

– А кто это, если не волки?

– Упыри.

–  Может, упыри, а может, Бездушные,- оглянулся мужик. – Мертвятина им уже поперек горла встала, а тут свежатина ходит.

– Па-а-а, сказки не рассказывай. Бездушные! Тоже, как придумает… В полнолуние? Бездушные?!

Шварц покосился на Арфу, на мужика, не вполне понимая, шутят они, или говорят всерьез.

– А чем тебя полнолуние не устраивает? Думаешь, кто-то боится твоей луны? – ехидно переспросил Иван Федорович.

Невдалеке, в черном проломе разрушенного здания мелькнул блик. Шварц дернул головой… и поморщился. Откуда-то дохнуло запахами – спелой клубникой вперемешку с тошнотворным амбре разложившейся плоти и бензина. Арфа опять придержала парня рукой. Проводник громко шмыгнул носом и резко остановился. Прямо перед ними на куче битого бетона валялся старый металлический контейнер, наполовину сложенный гармошкой.

– Метка Фазиля…  Твою жить, – выругался мужик и быстро свернул в сторону. – Не отставать.

Передвигались быстро, почти бегом. Обогнули несколько полуразрушенных блоков и выскочили на открытую площадку.

Проводник отошел подальше и зашарил глазами по сторонам. Арфа тревожно уставилась на луну.

– Па, ты заметил? Линейная эманация света с двойной полярностью.

– Заметил, – односложно ответил мужик и нахохлился.

– Но ведь проникновение левитирующих частиц и их влияние на тонкое тело ослабляет эманацию… Па!

– А попроще что-то можно у меня спросить? – отмахнулся от нее отец. – Ты вот лучше сама об этом скажи упырям и Бездушным, а то они еще не знают.

– Ну, как же так, это же ненормально.

– Все-е-е, завелась, родимая, – заворчал на нее мужик. В это время ему на  плечо легла рука Шварца. Парень, с открытым ртом, таращился в одну точку и пытался что-то сказать. Невдалеке опять по-волчьи взвыло, а прямо по курсу, растянувшись змеевидной кометой, летел блик.

– Чтоб вас вашей же эманацией… Тьфу ты, накаркали. Бездушные.

Мужик быстро шагнул вперед и рубанул по воздуху рукой, нанося крест.

– Господи, сбереги души наши грешные, ибо каемся мы и готовы к покаянию,- громко воззвал он и еще раз накрест рубанул ладонью.

Слабое шипение тихой струей прокатилось по развалинам. Блик, увиденный Шварцем, повторился вновь. Раздвоился. Пробежал по воздуху парой глянцевых пятен, и вновь разделился на новые блики, как инфузория-туфелька. А потом опять и опять, наполняя пространство мерцающими кляксами.

– Принесла нелегкая. Арфа, держи авторитета за руку, – бросил через плечо мужик.

Блики, плавая в воздухе, на глазах трансформировались в плоть, обретая очертания лиц… черепов?! Масок?!!! Шварц вздрогнул, но крепкая ладонь девчонки держала крепко.

– Ну, здравствуй, дорогой, – из карусели летающих масок отделилась одна.

– Здорово, Фазиль,- неласково ответил мужик и покосился на остальных Бездушных.

– Невежливо, Иван, – укоризненно качнулась маска из стороны в сторону, а в ее глазницах пробежали красные отблески. – Прояви уважение.

Проводник недовольно крякнул, но сдержался и сделал шаг вперед.

– Здравствуй, Фазиль Разноликий, Милостивый наш… Ты доволен?

Маска растянула «губы» в улыбке и ее глазницы заблестели радостно-желтым.

– Нет. Ты же знаешь, Иван, что мое уважение к тебе простирается далеко.  Даже дальше этой поляны. Но хаос требует жертв, – маска вздохнула, и небрежно кивнула на Шварца. – Доставь мне эту радость… Только давай не будем спорить.

– Не будем. Ты, сейчас полетишь своей дорогой, а я пойду своей, – ответил проводник и бросил едва заметный тревожный взгляд на луну.

– Опять пререкаешься, Иван неблагодарный. Воплощение помыслов  Забытого требует от меня неимоверных сил. Но если у меня получится, то все мы получим свободу, в том числе и ты.

Проводник прищурился и подался вперед, вглядываясь в маску.

– Фазиль, у меня подозрение, что сегодня на завтрак ты что-то покурил.

Желтая радость в глазницах в мгновение растворилась и сменилась чернотой.

– Моя плоть не синтезирует запахи.

– У тебя есть плоть, Фазиль Разноликий? Не знал.

– Нарываешься, – коротко ответила маска и блеснула пронзительной синевой глазниц. Маски позади Фазиля вспыхнули глянцем. Сгруппировались ровной шахматной цепью и медленно двинулись на людей.

Арфа крепче сжала руку парня. Шварц напрягся. А мужик сердито набычился. Но вежливо ответил:

– Что ты, Фазиль, как раз наоборот. Я тебя жалею. Так, что кончай балаган и пропусти нас.

– Плати и топай.

Маски, как по сигналу перегруппировались и взвились широким кругом, опоясывая людей. Однако держали дистанцию.

– Убери холуев, Разноликий. Зачем нам ссориться. Сегодня мой путь.

– Ты мне здесь всю атмосферу крестами порезал. А это – три дня без охоты, сам знаешь,- маска хищно прищурилась прорезями «глаз».

– Знаю,- сердито огрызнулся мужик. – Я многое, что знаю. Про ловушки на дорогах знаю, вон, светятся, так, что не жалуйся.

Маска небрежно фыркнула и растянула в улыбке черные «губы».

– Вот именно. Светятся. И ты их прекрасно видишь. Тогда что тебе мешало взять, и просто обойти?

– Не говори глупостей. Ты мне гарантий не давал, что все твои ловушки светятся. А если в темную поставил? Не-е, я не могу рисковать.

Маска удивленно вздернула «бровь».

– Гарантии? С каких это пор я должен давать тебе гарантии?

– С тех самых, как мы заключили договор. Фазиль, ты ничего не перепутал?

Маски тревожно вспыхнули красным глянцем и плотнее сдавили кольцо вокруг людей.

– Не пугай, Иван.

– Ты тоже не пугай. Я в теме. Пуганный.

Фазиль картинно «распахнул» глазницы с черными огнями и «нахмурил» брови.

– Не забывай, здесь я хозяин, а ты так, мимо проходил. Плати, и иди дальше.

– Угрожаешь? И что ты мне сделаешь, пальчиком погрозишь? – спокойно спросил мужик и тихонько засмеялся.

Плотное кольцо масок зашипело и дернулось вверх, встряхивая воздух волной, будто простыней. Каменные блоки и развалины вокруг поляны  пластилиново изогнулись и закачались бесформенными тенями. К горлу Шварца подкатил комок желчи, в глазах почернело. Парень застонал и согнулся пополам, ударяясь коленями о землю.

Воздух еще раз вздрогнул… и успокоился. Вокруг стало тихо. Рука мужика медленно достала из-за пазухи огородок. Маски удивленно дернулись и застыли.

– Не боишься, что я тебя убью?

– Не сегодня. Посмотри на небо. Сегодня – мой закон, и в моем праве забрать территорию, – мужик расплылся в улыбке. – А когда это случится, Арфа призовет Небесный свет и сотворит святое место на этой юдоли мрака. Согласен?

Бездушные взвыли и отлетели в стороны. Все, кроме Фазиля.

– Грамотный? Зря ты так, – маска злобно оскалилась. –  Я тебе это припомню.

– Иди от греха подальше,- тихо ответил мужик.

– Зря,- еще раз повторил Бездушный и с укором вздохнул. – Добропорядочный ты наш.

Глянцевые блики сверкнули в последний раз. По пространству пролетел длинный заливистый свист и растворился. Темные углы развалин накрыла тишина.

Покачиваясь, Шварц поднялся с земли и потряс головой.

– Досталось тебе, паря, – мужик поддержал парня за руку.

– В порядке? – поинтересовалась Арфа, и как ни в чем не бывало, протянула пирожок. Парень вымученно покачал головой.

– Потерпи несколько минут, и отступит, – проводник подмигнул Виктору и зачем-то постучал кулаком по его спине. – Ну, идем.

По развалинам шли больше часа, продираясь сквозь дыры в разрушенных домах и карабкаясь по грудам кирпича, словно пьяные скалолазы. Несколько раз обходили подозрительные места, слушая отдаленные звуки. Арфа и мужик тихо шептались, поминая неведомых тварей.

После встречи с Бездушными, каждый случайный шорох казался засадой притаившейся нечисти, и Шварц честно, без стыда за свою мужскую гордость держался за руку Арфы.

– Кто этот Фазиль? – спросил Шварц, когда опять, где-то в небе протянулся вой масок.

– Фазиль? – переспросила Арфа и безучастно пожала плечами. – Перерожденец. Выродок. Энергетическая ошибка зоны. А когда-то был человеком.

– Что?! – Шварц едва не споткнулся.

Арфа грустно улыбнулась и поправила лямку рюкзака.

– Не удивляйся. Ты в зоне, здесь еще не такое встретишь. А Фазиль… Говорят, когда-то был хорошим человеком. Заведовал лабораторией, а в момент Эксперимента оказался запертым с другими учеными в производственном бункере. Сам бункер разорвало. Люди погибли.

– А он?!

– А он выжил.

Шварц ошарашено посмотрел на Арфу.

– Выжил? Это ты называешь – выжил?

– Фазиль сумел переродиться и сейчас мнит себя посланником и проводником Забытого Творца.

– Какой посланник, Арфа! Он – технологическая ошибка, энергетический парадокс. О чем ты говоришь?! – Шварц взъерошил пятерней волосы. – Я увидел мощную проекцию, возможно, единственную в мире, возможно, уникальную и бесценную. – Шварц остановился и мотнул головой. – Но он не человек.

Арфа улыбнулась и легонько вздохнула.

– Тебе сложно это понять. Просто запомни все, что видел, или наоборот, забудь… И смотри под ноги.

Парень насупился и замолчал, но уже через пять минут заговорил снова:

– Как-то у тебя все привычно, обыденно, будто говоришь о соседях по дому.

– Они и есть соседи, по крайней мере, мои.

В небе пронесся грохот. В черноте пространства пролетели искры, вспыхнули, и стремительно угасли.

– Гляди, – Виктор схватил Арфу за плечо.

– Фазиль бесится, – девчонка вгляделась в небо. – Вокруг, по периметру «Вектора» стоят ловушки – отлавливают Бездушных. Пересечь границу они не могут. Есть только путь вверх. При желании Фазиль вполне может улететь за орбиту.

– Зачем ему в космос?

– Вот и он так же рассуждает. Ему интересней здесь.

– А почему его просто не уничтожить?

Арфа усмехнулась и покачала головой.

– А ты попробуй. Видел, что он делает с воздухом? Лепит его, как пластилин. Стягивает, искривляет, меняет плотность. Считай, земле  повезло, что ученые из Выживших секторов нашли способ удержать его в границах «Вектора». Иначе мир узнал бы продолжение Эксперимента… Часть вторая. Последняя.

– То есть?

– Вспомни, что ты почувствовал, когда холуи встряхнули воздух.

Шварц помнил. Но рассказывать о том, что его чуть не вывернуло наизнанку, а сердце проколола дикая боль, он не стал. Виктор минуту помолчал, медленно крутя головой по сторонам, и опять зашептал:

– Слушай, а зачем вы здесь живете,  почему не уезжаете? С такими-то талантами. Отец у тебя природный сенсор, а ты вообще какая-то. – Виктор неопределенно покрутил ладонью. – Свет небесный призываешь… Кстати, что это означает?

– Придет время, поймешь,- ответила Арфа и замолчала.

– Знаешь, когда я увидел маски, то всерьез засомневался, что с моей головой все в порядке. И сейчас сомневаюсь.

– А ты в Бога веришь?

– В Бога? Не знаю. Я не слишком религиозен.

– Зря. Здесь без Бога нельзя.

– Почему?… Э-э-э, ну, не то, чтобы я против… Считаешь, что поможет?

Арфа тихо ухмыльнулась и пожала плечами.

– А ты попробуй.

Молча прошли пустынный коридор из наваленных блоков. Где-то под землей пронесся гул. Парень посветил на тяжелые глыбы и чертыхнулся – луч замигал и потускнел. Еще пара минут и старый фонарик можно выбрасывать.

– Что случится, если я включу гелиевый фонарик с Экспериментальной капсулой? – опять зашептал Виктор. Арфа тихо фыркнула.

– Не советую. У упырей от луча сносит голову. А у Бездушных начинается истерика. Убежать не успеем.

Парень тихо вздохнул.

– Откуда столько гадости?

– «Вектор». Когда произошел  откат от удара Взрыва, здесь все разнесло, все производственные помещения, лаборатории, закрытые бункеры… А потом нас забыли, даже нормальной зачистки не сделали, и никого не озаботило, что тут творится.  Оборудовали бункеры, запустили автоматы, поставили небольшой блокпост, ловушки по периметру. И все.

Впереди зачернело гигантское жерло тоннеля. Мужик обернулся и махнул обеими руками.

– Идем очень тихо,- перевела жест проводника Арфа. – Там – частица разлома, может притянуть.

Опасную территорию прошли бесшумно, проскользнув мимо нее словно тени.

– Почему «Вектор»? – через несколько минут спросил Шварц.

Арфа помолчала и неуверенно ответила:

– Возможно потому, что на его территории был один НИИ, где занимались генетическими конструкциями, изучением измененных штаммов вирусов.

– Ну и что? Вирусы-то тут причем?

– Не знаю, но после образования Выживших секторов, «Вектор-2» перешел в ведомство военных и был переименован в «Вектор-Хризолит». Что скрывалось за новым названием, неизвестно.

– Хочешь сказать, что там занимались не только изучением штаммов, а кое-чем другим?

Арфа промолчала и только пожала плечами.

Проводник, не останавливаясь, стянул с плеча вещевой мешок, и, пошарив в нем, что-то вытащил.
– Окуляры надень, – протянул он очки с большими серыми линзами и  резиновыми ободами.

– Зачем? – Спросил Виктор.

– Надо. Там свет аномальный. Ослепнешь. А в окулярах безопасно.

– Что, прямо сейчас надевать? – недоуменно переспросил Шварц.

– Нет, потом, когда твоя роговица глаза почернеет и скукожится. Вот тогда и напялишь,- ворчливо прикрикнул мужик.

Шварц хмыкнул и послушно надел окуляры. Серые стекла не прибавили остроты зрению, не рассеяли сумерки, не добавили красок. Но интересным образом помогли сфокусировать взгляд на предметах. Впрочем, эффект незначительный, а неудобств оказалось куда, как больше.

– Ну, как я тебе? – Виктор развернулся к Арфе и скорчил обезьянью морду. Девчонка прыснула и красноречиво покрутила пальцем у виска.

– Что, так заметно? – улыбнулся парень, а после оглядел спутников, которые и не собирались надевать эти странные штуковины.

– А что, я один такой особенный? – спросил Виктор.

Иван Федорович и Арфа промолчали.

– Не, ну интересно, почему вы их не надеваете?

– Нам не надо,- ответила Арфа.

– Почему?

– Потому,- неожиданно грубо прикрикнул мужик. – Мы сами с усами. Нас этой аномальностью не возьмешь. У нас своей аномальности знаешь сколько?

Дальше шли молча. Старые городские развалины остались позади. Шварц облегченно вздохнул и зашагал бодрее. Пепелище, прах, упыри, выживший из ума Фазиль, переродившийся в летучую маску, выжженная земля до расплавленных проплешин – все это он постарается забыть. По крайней мере, сейчас ему хотелось  в это верить. А что будет потом и как он распорядится своей памятью, Виктор не думал.

– Наивный,- негромко сказал Иван Федорович, поравнявшись с парнем. – Зря надеешься, память – не игрушка.

Виктор нахмурился. Способность мужика-сенсора хозяйничать в чужой голове, как в своей собственной, злила.

– Что вы там ковыряетесь?

– Где? – моргнул глазами проводник.

– В моей голове. Она – моя. Не ваша.

– Да больно она мне нужна,- простодушно ответил Иван Федорович. – Прячь поглубже, а то разбрасываешь свои мысли где попало. Они, вон, летают у тебя, как мухи.

Виктор бессильно ругнулся и зашагал крупным шагом вперед.

– Э-э-э, нам не туда,- окликнул его мужик и кивнул в сторону крутой насыпи. – Гляди, куда я ступаю, и не отставай, – сказал мужик, прыгая по искореженной земле, как лягушка по болоту. Арфа ни в чем не уступала отцу. Легко отталкивалась, и, пружиня, уверенно прыгала вперед.

« Заговоренные. Колдуны лесные» – без всяких сомнений подумал Шварц.

– Откуда здесь эти отвалы,- крикнул он мужику.

– А сам как считаешь? – крикнул в ответ Иван Федорович.

– Без понятия.

Взобравшись на высокий пригорок, парень поднялся во весь рост и, щурясь сквозь серые окуляры, оглядел рукотворные «сопки».

– Ваши назвали это техногенными отходами. А на самом деле – результат инерционной волны светового удара, возможно, из другого мира. Возможно. Оглянись, – сказал он парню и ткнул пальцем за его спину.

Едва заметное марево вдалеке неба медленно наливалось светом. Парень вздрогнул и помотал головой. Небо цвело на глазах.

– У меня глюк?

Иван Федорович весело хмыкнул и кивнул головой.

–  Глюк. Только не у тебя. Он сам по себе – глюк.

– То есть? Эй… – крикнул ему в спину Виктор, но того уже не было рядом. Мужик резво, по сайгачьи двинулся по насыпи навстречу цветущему небу.

– Догоняй. Да гляди в четыре глаза.

Долина, вспаханная Взрывом Эксперимента, расстелилась на многие километры. Местами, под бледным светом луны темнели погнутые колья сгоревших деревьев. А иногда путь преграждал гигантский вывороченный пласт земли, за которым прятался провал – сонный разлом.

В глубине его таилось что-то неясное и темное, порожденное остаточными частицами отката из запредельных миров, на одну секунду ворвавшихся в мир. Этого мига хватило, чтобы половину континентов поглотил мрак. Проводник старательно обходил такие места, делая приличный круг, чтобы группа, по случайности, не оказалась нежданной радостью на ужине нежити, приютившейся там.

Мужик рассказал, что тварь, увиденная ими в запретной зоне «Вектор-Хризолит», когда-то жила в таком же месте, возможно, что где-то рядом, пока ее не разорвало веерной очередью орудия.

Небесное марево приближалось. Иногда, в какие-то мгновения Шварцу начинало казаться, что он уже стоит перед мерцающей пеленой, но через секунду видение растворялось и вспыхивало где-то далеко впереди. Арфа, в таких случаях брала его под руку и вела по каменистой земле, как маленького ребенка, тихо приговаривая:

– Не обращая внимания, скоро исчезнет.

Как она и предсказала, небо действительно поблекло, стоило им свернуть на восток.

____

 

Вход в тоннель зарос странным узколистым вьюном, отдающим ароматом хвои. Дно каменного жерла покрывала ссохшаяся грязь. Шли долго, пригибая головы и пялясь вперед, на едва мерцающую точку света, пока, наконец, не замаячил выход.

Только вышли из тоннеля, как по воздуху поплыли другие запахи. Живые, настоящие. Над головами висело небо, расстелившееся гигантской вселенской картой, а в густом кустарнике щебетали мелкие ночные птахи. Парень задрал голову и разулыбался.

– Не спи,- окликнул Шварца мужик. Тропа вихляла лентой среди заросших холмов и через полчаса вывела маленький отряд в небольшую долину. Вдалеке виднелся непроходимый лес – такой, какой бывает в сказке.

– Откуда все это? – спросил парень и оглянулся. Позади, за его спиной стелился туман. Белые клубы поднимались пеленой, обволакивая землю.

Тянулись выше и накрывали мертвую зону непроницаемой стеной.

– Чудно,- пробурчал Виктор и поискал глазами Арфу. Девчонка уверенно шла впереди, потом побежала к невысокому холму. Взлетела на верхушку и восторженно заголосила в небо:

– Эге-ге-е-ей…

– Что это с ней? – удивленно прошептал Шварц Ивану Федоровичу.

– Радуется. Здесь ее территория. Не отставай, – мужик поторопил парня и решительно, почти бегом двинулся к дочери.

В воздухе, по всем сторонам долины что-то менялось. Словно по мановению рук невидимого демиурга, привычная картина мира растворялась на глазах, уступая место новой жизни. Послышались всплески воды. Шварц обернулся на шум и разглядел вдалеке песчаный берег и реку, вытекающую из гигантской стены тумана.

Впереди, там, где громко горланя, прыгала Арфа, разнесся птичий гомон – стая ласточек встревожено летала по кругу, оглашая небо свистом.

Арфа, выпрямившись в густой траве, замахала руками, и птицы, повинуясь ей, закружили быстрее, рассекая воздух концентрическими кругами. Парень сбросил с плеч рюкзак и быстро подошел к проводнику. Тот покачал головой и предостерегающе остановил ладонью.

– Тихо,- одними губами сказал Иван Федорович и кивнул в сторону леса. Шварц глянул туда, куда показал мужик и обомлел. Из темнеющей чащобы, прямо на них надвигалась шевелящаяся черная туча – сотни и сотни, больших и маленьких, пестрых, черных, белогрудых сорок, стрижей, ласточек, дроздов, ворон.

– Что за… – недоговорил Шварц и замолчал, зачарованно наблюдая за гигантской стаей. Закрывая волной часть горизонта, птицы приближались. На подлете к поляне, где стояли люди, стая дисциплинированно разделилась и закружила огромными кольцами, образуя диковинную спираль, упирающуюся куда-то ввысь. Птица, оказавшаяся на верхушке, пролетела воображаемый круг и продолжила движение по серпантину вниз. За ней другая, третья, и все остальные, соблюдая очередность и стройный рисунок двойной спирали. А потом, снова вверх, так же последовательно и не прерывая цепочки.

Шварц ошарашено крутил головой, и вдруг изумленно замер. Птичья конструкция в небе, так похожая на ДНК, висела ровнехонько над Арфой. Девчонка отрешенно глядела вверх, пока по черному небу не прокатился первый глухой раскат. Птицы загомонили громче и будто по команде еще шире раздвинули круги спирали.

Огородок на груди девчонки замерцал. Шварц, заметив это, поглядел на свою штуковину. В глубине предмета различался свет. Витиеватый узор на нем проступил отчетливым рисунком.

В вышине опять грохнуло. Трескучая волна прокатилась зигзагом. Девчонка застонала и запричитала в голос. Ее светлые кудряшки, выбившись из-под гребня, разметались по плечам, а безвольные руки повисли плетьми.

Арфа запела, тоскливо, с надрывом, то затихая, то слезно оглашая долину. Руки взметнулись, и голос застонал распевом, как плач кликуши. Песня зазвенела в крике,  вместе с раскатом грома. И вокруг загрохотало, да так, что потемнело в глазах.

– Не зевай. Доставай свою аппаратуру, громко окликнул парня проводник.

Виктор торопливо развязал рюкзак, вытащил из футляра планшетку. Соединил его с датчиками, включил… И качнулся. Голос Арфы ударил в небо с невыносимой тоской. Шварц беспомощно открыл рот, не чувствуя воздуха, и тут же получил от мужика удар ладонью по спине.

– Вот что вытворяет,- восхищенно зашептал тот в ухо.

– Ничего себе, воздействие,- пробормотал парень. А потом непонимающе моргнул. Не было поляны, леса на краю долины, птиц в небе, рассекающих воздух по спирали. Не было и неба в звездах и с полной луной. Вокруг расстелилась другая реальность – серые сумерки и плывущие вдалеке гигантские гребни, вспыхивающие тревожными всполохами.

Шварц повернулся к мужику и хотел о чем-то спросить, но тот шикнул и сердито сверкнул глазами. Оставалось стоять на месте и чего-то ждать.    Чтобы понять, что вокруг происходит, Шварц стал наблюдать за далекими гигантскими гребнями. Определенно, эта красота может быть северным сиянием. «Свечение верхних слоев атмосферы, обладающих магнитосферой…». – Подсказала память. Что-то там связанное с заряженными частицами, солнечным ветром… Нет, ерунда. Он, конечно, не физик-теоретик, но даже его знаний хватает понять некоторые несоответствия – Западную Сибирь никак не отнесешь к одному из полюсов земли… Или это обязательное условие уже устарело?

– Не грей голову пустяками,- потряс его по плечу Иван Федорович. – Смотри в оба…

Гребни высоко над горизонтом растянулись гармонью. Волнистые края помутнели, потеряли четкость формы и начали таять.

Арфа вздохнула.

Тихая мелодия, как мурлыканье кошки, зазвучала едва слышно. Незатейливая тема завертелась в голове, обволакивая теплотой и ленью. Накатила зевота, истома и нестерпимо захотелось спать. Искушение было так велико, что Шварц даже не подумал сопротивляться. Сладко потянулся и зевнул. Веки налились тяжестью, и если бы не грубый толчок в спину от мужика, парень с удовольствием бы подремал, тут же, стоя на месте.

– Я же просил не зевать,- как всегда ворчливо прошипел проводник.

«Зануда»,- беззлобно подумал Шварц и помотал головой, сбрасывая сонливость.

Парень поежился, поднял воротник куртки и огляделся в поисках раннего солнца, которое по его разумению и по логике вещей должно уже появиться. По крайней мере, он на это надеялся. Вместо солнца откуда-то с высоты донесся тихий одиночный звон, по небу пробежала волна чистого звука и растеклась по долине.

– Ничего себе, резонирует, – нахмурился Виктор и быстро глянул на экран планшетки. Показанная на графике высота герц слегка обескуражила. Или врут измерители звука, или…

Звон повторился вновь и разлетелся эхом. Шварц опять покосился на планшетку. Столбчатая диаграмма в дополнительном окне, зашкалено билась на пределе.

Высоко в небе появился странный просвет – без солнца, но отчетливо видимый глазом, как на ладони. Туман отступил. Арфа победно взмахнула руками, и запела… График на экране зигзагом качнулся в стороны.

Голос девчонки разлился чистым колокольчиком и унесся куда-то ввысь, отражаясь небесным звоном. Затих, а потом застелился бархатом глубокого контральто в витиеватом, но легком пассаже. И вновь улетел ввысь, рассыпаясь серебром.

Мелодия, еще никем до этого не спетая, и никем не услышанная, проникала в сознание, как откровение мира. Красота и сила. И безмерное горе. Парень растерянно замер, забыв о вычислениях. Чистые обертоны Арфиного голоса уже не вмещались в измерительную шкалу заданной программы.

В голове помутнело, а перед глазами пронеслась вспышка. За ней, помимо его воли, поплыли неясные образы. Тени, летающие в огне.

Взрыв, прокатившийся волной.

Крики безумия…

Молчание. Невыносимая тишина…

И удары неизвестного сердца.

Виктор с силой зажмурился. Опять распахнул глаза и тихо простонал, не понимая, почему он видит перед собой рухнувшее здание, перерезанное черным шлейфом. Уши заложило от невыносимого скрежета. Ударная волна пронеслась катком и впечатала соседние дома в асфальт, оставив дымящиеся проплешины, а бетон, стертый в порошок – в  гарь, бьющую в нос. Шварц схватил ртом воздух и чуть не задохнулся от кашля. Видение становилось опасно реальным.

Крепкая встряска проводника вырвала из кошмара. Парень дернулся из крепких рук, и с силой помотал головой.

– Зацепило тебя малость. Не бойся,- сказал Иван Федорович.

– Что это было? – осипшим голосом спросил парень, с трудом выравнивая дыхание.

– Память. Она здесь повсюду разлита, хоть ложкой ешь.

По краю зрения промелькнул искрящийся свет.

– Ну, вот и Небесные явились,- довольным голосом сказал мужик. Арфина песня, подхваченная множеством голосов, взлетела в небо единым созвучием.

Шварц засмеялся, словно с его плеч упала гора, кошмар видения растворился, и душа окунулась в счастье…

– Э-э-э, не улетай далеко. Так и чокнуться не долго,- затеребил его мужик. – Впечатлительный ты. – Проворчал мужик и похлопал по плечу. – Глядь. Я так думаю, что ты ради этого сюда приехал.

Шварц посмотрел вверх и тихо присвиснул.

– Чтоб мне провалиться…

Из необъятной дали, с небес на землю полился дождь. Это было первое, что пришло в голову… Но ближе к земле, на исходе падения, в протянутую ладонь упала искристая крупинка, почти невесомая. За первой упала вторая, третья…

Иван Федорович с любопытством покосился на ладонь парня и уныло скривил губы.

– Не дается тебе Манна.

Мелкие крупинки бесследно таяли на глазах. В ладони же мужика уже набралась приличная горка.

– Почему так? – Нахмурился Виктор.

Иван Федорович пожал плечами.

– Может, не заслужил. Может, что-то другое, – мужик быстро развернулся и, подкинув ладонь с Манной вверх, засвистел. Стайка мелких птах оказалась быстрее других. Суматошно замельтешила в воздухе, ловко подхватывая добычу. Арфа тоже подкинула свою долю собранных крупиц, и в воздухе поднялся переполох.

– Ни одну не потеряют. Нахлебники, – ласково проворчал мужик.

«Дождь» прекратился. Сияющие небеса затянулись пеленой облаков. Птицы разлетелись по воздуху и потянулись к лесу. Чудеса растворились.

Шварц с грустью огляделся. Далеко на горизонте медленно пробивались первые лучи солнца. Заметив планшетку, валявшуюся в траве, Виктор тихо чертыхнулся. Подхватил дорогую вещь, которую ему выдали в НИИ Акустических измерений, отправляя в командировку, и постучал пальцем по экрану.

Монитор исправно мигнул. Частоты показывали обычные значения. Шварц недоверчиво фыркнул. Пролистал назад набор графиков, просмотрел страницы. С минуту постоял, уставившись в одну точку, потом осторожно посмотрел на Арфу.

Иван Федорович с девчонкой сидели поодаль и глядели на горизонт, откуда начинался рассвет. Упаковав аппаратуру в рюкзак, парень подошел к ним.

– Посиди,- устало сказал мужик. Шварц присел рядом

–  Все закончилось? – спросил он.

– Для тебя – да. Проводим до железки и поедешь домой.

Парень помотал опущенной головой и вздохнул.

– Ты ждешь каких-то объяснений? Спрашивай. Что смогу – объясню.

– Какие объяснения,- с горечью ответил парень. – Мне жизни не хватит, чтобы понять все, что здесь было. Но это ладно, как-нибудь переживу. Вопрос в том – с чем мне возвращаться назад. С теми данными в планшетке меня за дурака примут. В лучшем случае. В худшем – обвинят в фальсификате. Графики рассчитаны на частоты, характерные для измерений на земле. Есть допуск для околоземной орбиты… Но то, что там – не лезет ни в какие ворота.

Мужик сдвинул фуражку на затылок и поглядел на парня.

– Не бойся, ты не дурак, и не фальсификатор. Ты просто наивный, как деревенская барышня. Тебе не приходило в голову, для чего тебя на самом деле отправили сюда? Что ты там сказал про свои данные?

– Ну-у-у… – Виктор растерянно замялся. – Измерители звука и графики рассчитаны на стандартные ситуации. Диапазон измерения – земной.

– Земной,- повторил за ним Иван Федорович. – А так же в графике, параллельно, заложена программа для вычислений параметров с орбиты. Верно?

Виктор кивнул.

– А что показали твои расчеты?

Шварц угрюмо ответил:

– Что-то нереальное.

– Во-о-о,- потянул мужик. – Я тебе и говорю, что ты наивный. Если твоя машина показывает что-то нереальное, значит, под это «что-то»  тоже была заложенная программа… Правильно?

– Действительно, наивный,- немного помолчав, ответил Шварц. – Но кому это надо? Наш институт решает другие задачи.

– Ваш институт подчиняется руководству Выживших секторов. Соображаешь, кто вас кормит? И тему для разработок дают они. Не будете заниматься этим вопросом – пойдете по миру.

– Какую тему? – придавленно спросил Виктор.

– Какую? Сложную. Невыполнимую: переход Эксперимента во-вторую фазу – рождение сверхчеловека, управляющего сверхэнергией. И переход в миры. Того, что не получилось в первый раз. Землю снесли, народы сгубили, но не успокоились, ироды. А ты лучше подумай о другом.

Парень вопросительно посмотрел на проводника. Арфа, наблюдающая горизонт, повернулась к отцу и в сомнении нахмурила лоб.

– Может, не надо?

– Хуже не будет. Пусть знает.

– Вы о чем? – Не понимая, спросил Шварц.

– О твоей капсуле в герметичном керамопласте. Код – N22D.Забыл?

Виктор ошеломленно посмотрел на мужика.

– Забыл,- пробормотал он и быстро потянулся к рюкзаку. – Откуда вы знаете код?… А-а-а, точно, сенсёр… – Парень схватил рюкзак, расстегнул ремешок… И застыл, мрачно уставясь в одну точку.

– Как я мог забыть? Смешно.

– Да не суетись ты, сядь,- мужик стянул с головы фуражку и пятерней пригладил волосы. – Лучше скажи, для чего тебе капсула.

Шварц пожал плечами и уверенно сказал:

– Взять пробы почвы.

– В маленькую капсулу, хранящуюся в керамопластовом футляре с кодовым набором? Ну, знаешь, что-то с трудом верится. Для хороших проб нужно несколько небольших контейнеров, а не капсула, куда войдет три наперстка земли. Несерьезно. Да и зачем институту вашего профиля брать такие пробы? Ерунда получается.

– Ерунда,- точно эхо повторил Шварц, мучительно вспоминая что-то, что он намертво забыл.

– Да не парься ты зря. Все равно не вспомнишь. Ваши психометрики не зря деньги получают. – Мужик говорил спокойным голосом, будто о чем-то обыденном. – Не скажу, что мне было легко снять с тебя блок-стоп. Да что там объяснять… Обработали тебя, как морскую капусту перед консервированием.

– Что значит – обработали? – Прошептал Шварц.

– То и значит… Слышал о новых аналогах удаленного гипноза? Вливают информацию через программу. Определенный набор букв и цифр на твоем компьютере – нажимаешь кнопки, и все, «заказ» в голове.

– А вы откуда знаете? – Потерянно спросил Шварц.

– Знаю. Некоторые думают, что совершать одну и туже глупость можно бесконечно… Ошибаются.

– Бред какой-то. Я бы помнил, я бы знал. Да кто я такой, чтобы мною занимались люди из правительства.

– Ты самый что ни на есть подходящий вариант. Наивный. Заметь, что я говорю об этом в первую очередь. Неглупый. Слегка повернутый на работе. Одним словом – лох.

– То авторитет, теперь лох,- Виктор потер вспотевший лоб.

– Это не я придумал. Так называют тех, кого сюда отправляют. Подбирают людей определенного психотипа, к которому и ты относишься.

– А зачем подбирают?

Иван Федорович вымученно застонал. Парень постоял несколько секунд, пялясь на мужика, и тихо спросил:

– Манна?

– Дошло! Счастье-то какое.

– Зачем им Манна?

– Не тупи,- рассердился проводник. Ты наивный, но, вроде, не дурак.

– Значит, продолжение?… – Ответ казался простым и очевидным. Но и невероятным – существовал жесткий запрет на любые попытки нового Эксперимента.

– Эх… Сердце у тебя хорошее. Настоящее.

– Вы это к чему?

– К тому, что обманывать тебя не хочется.

– Ага, точно. А у вас какое, не настоящее сердце? И поэтому вы вешаете мне лапшу на уши. Фокусы показываете. От вашей чудной логики, Иван Федорович, у меня мозги набекрень.

Мужик слушал Виктора и не перебивал, напряженно глядя перед собой. Арфа с тревогой следила за обоими. Когда ее отец заговорил снова, девчонка опустила голову и отвернулась.

– У меня – справедливое сердце. Меня, и других, подобных мне называют Добропорядочными,- голос мужика стал удивительно ровным. – Мы не судим. Мы уравновешиваем… Только отнесись к этому спокойно, без нервов. Ты сегодня много увидел, но не многое понял. – Проводник помолчал и вздохнул. – Одна из наших задач – по мере сил, усмирить Хаос. Другая задача – успокоить Боль. Пока хлещется Боль – Хаос не уйдет. Закономерность нарушена, Любовь слаба. А Свобода, как высшая идея, без Любви – ущербна… Как тебе такая правда?

– Ваши убеждения заслуживают уважения. Только информация о тайной организации Добропорядочных попахивает сектантством. Вы уж не обижайтесь.

– Зачем я буду обижаться,- с улыбкой ответил мужик.

– Арфа тоже борется с Хаосом? – Не скрывая усмешки, спросил Виктор.

– Арфа? Нет. У Арфы – чистое сердце. Ей не нужна борьба. «Блаженны чистые сердцем». Читал? Евангелие от Матфея. Не читал, можешь не отвечать.

Проводник поднялся с травы и отряхнул штаны.

– Меня никто не спрашивал, быть мне Добропорядочным или не быть. Меня им сделали. Разве ж я человек? Мутант, прости меня Господи… – Сунув руку под рубашку, мужик вытащил свой огородок. Стянул его с шеи и укрыл в обеих ладонях…

То, что последовало за этим, заставило Шварца подпрыгнуть и с ужасом отскочить назад. Мужик исчез на глазах, оставив после себя едва заметное свечение, растворившееся через пару секунд.

– Фига се. Что за фокус? – Забормотал Шварц, вертя головой в поисках проводника. Арфа, до этого грустная и задумчивая, звонко расхохоталась.

– Да не пугайся ты,- сквозь смех сказала она и тут же крикнула: – Па… Ну, хватит.

Мужик появился вновь, вынырнул из-за спины парня. Тот, увидев возникшего из воздуха проводника, дернулся в сторону, чем вызвал новый взрыв хохота Арфы.

– Смейся, смейся,- угрюмо пробурчал Шварц, присев поодаль на корточки. – Только огородок, пожалуйста, не снимай.

– А что сердишься, сам напросился,- ехидно засмеялся Иван Федорович, пряча огородок под рубашкой.

– Напросился,- еле слышно передразнил его Шварц.

– Эх, ты… Жить косолапая. Идти пора,- Мужик немного покряхтел и первым двинулся в путь.

Два часа шли по изрытому полю, заросшему полынью и лопухами. Шварц не разговаривал, крутил в голове события прошедшей ночи, и тихо вздыхал от ощущения, что его неслабо использовали. Все. И наши, и ваши. Не только здесь. И не только это чудо-юдо со своей блаженной дочерью.

Кто-то там, дома, расчетливо спрогнозировал каждый его шаг, загрузив программу в планшетку и подсадив в голову задачу, для выполнения которой ему пришлось пройти по запретной зоне опасным, закрытым для людей маршрутом. Впечатляет. Шварц мысленно снял перед ними шляпу.

Расчет был правильным – профи с особой подготовкой здесь не годится. Такого раскусят, глянув на него еще издали. Один Иван Федорович чего стоит. Проводят до станции и помашут ручкой.

А вот такой «лох», как он – неискушенный, в чем-то наивный, такой вполне способен выполнить задачу.

– Тебя будут проверять психометрики,- мужик незаметно подошел сзади. – Так, что решай, что будет в твоем отчете.

– Вы про Манну?

– И про нее тоже.

– Не знаю… может, вы что посоветуете?

– Есть опробованный вариант. Ты избежишь неприятностей, а они… Они, как всегда получат пустышку.

– Ладно,- подумав пару секунд, ответил Виктор. – Уже легче. Только что делать с моей головой?

– Да все в порядке с твоей головой. Там тоже будет пустышка. Возможно, служба применит к тебе глубокий гипноз, не бойся.

Шварц с шумом выдохнул и зашагал бодрее. Не то, чтобы с души камень свалился, но дышать стало легче. Его дело маленькое, а если точно – никакое. Добропорядочные, Блаженные, Бездушные. Упыри, замешанные на неправильных штаммах. Черти полосатые в клетчатых штанах. Сверхчеловеки, выращенные на Манне с Небес… Начхать! Забыть! Стереть и выкинуть!

Серая пустошь с пыльными лопухами и горькой полынью осталась позади. Почва увлажнилась, толстые подошвы ботинок захлюпали по грязи. Впереди начались болота.

– Обойдем по краю,- устало бросил мужик. Бледное лицо заметно осунулось, под глазами проступили круги.

– Сколько вам лет? – неожиданно для самого себя спросил парень.

Иван Федорович удивился и неохотно ответил:

– Как раз накануне Эксперимента исполнилось сорок восемь. Хорошо сохранился? Такая вот жизнь. Пятьдесят лет прошло…

– А Арфе было девятнадцать?

– Было. – Мужик кивнул, немного подумал, и добавил. – Анечке. Арфой ее уже потом, наши Добропорядочные прозвали. За голос. Так-то вот, – мужик хлопнул парня по плечу и пропустил на шаг вперед. Быстро провел рукой вдоль его рюкзака с упакованной аппаратурой и крепко встряхнул ладонью.

– Такие пироги, парень. А тебя сейчас проводим до села. У меня там знакомый живет, у него есть подводы. Довезет до станции. На лошадке-то быстрее, чем ногами топать.

Виктор насмешливо хмыкнул.

– Знакомый, говорите? С огородком на груди?

Мужик не ответил. Только покачал головой.

– Да ладно, и так все понятно,- пробурчал парень. – С огородком, значит, с огородком. Лишь бы лошадь без огородка была… Надеюсь, лошадь без огородка будет?

Мужик опять промолчал, обогнал Шварца и затопал впереди. Удивленный парень замедлил шаг.

– Нет, серьезно, ехать на лошади с огородком – это уж слишком…  Иван Федорович… Арфа, хоть ты ответь, лошадь с огородком или без огородка?… Блин!

[contact-form-7 404 "Не найдено"][contact-field label=’имя (ник)’ type=’name’ required=’1’/][contact-field label=’оцените рассказ’ type=’select’ options=’5,4,3,2,1’/][contact-field label=’комментарий’ type=’text’/][/contact-form]

 

Конец

Поделиться 

Комментарии

  1. НФ 11
    Очень интересно сделано.. Единственное, что напрягло – это “Блин!” в концовке. По-моему, лишнее. Стоило закончить без этого слова.

    1. Да, возможно. Хотелось поэмоциональнее))) Значит, не дотянула.

Публикации на тему

Перейти к верхней панели