Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

 «Чтобы развернуть знамена,

нужно пойти против ветра!»

 (С.Е.Лец “Афоризмы”)

 Первые гардерные двигатели появились на Земле в 3123 году от РХ. Благодаря им люди получили возможность сравнительно быстро и без больших затрат добираться до ближних и дальних звёзд, используя для передвижения энергию гиперпространственных струй. Подобно древним парусам, приручившим воздушные течения, гардеры перемещали корабли на громадные расстояния, не требуя при этом больших запасов топлива. А спустя ещё 76 лет мегасветовые скорости гардеров пятого поколения сделали межзвёздные перелёты почти такими же быстрыми и удобными, как внутрисоларианские рейсы. 

Неудивительно, что уже в начале XXXIII века каждая группа инакомыслящих принялась собирать средства для переселения к «своей звезде». Люди миллиардами разлетались по Вселенной в поисках «земли обетованной», где можно было начать новую, свободную от надоевших запретов, жизнь.

Наступила Эпоха Великого Расселения.

К сожалению, многие из первых колоний погибли, так и не сумев найти равновесия с приютившими их мирами. Почти полностью вымерли представители тоталитарных сект, сторонники экстремистских учений и адепты экзотических теорий. Зато уцелели многие поклонники древних языческих культов, бежавшие из Солнечной системы от руководивших её планетами «однобожцев». Со временем в дальнем космосе образовались новоегипетская, параиндуистская, неоконфуцианская и палеоскальдская конфедерации. Что же касается приверженцев олимпийских богов, то они вскоре создали несколько торгово-промышленных империй, очень похожих на греческие и италийские города-государства. К власти там пришли корпоративные кланы, чем-то напоминающие древние банкирские семьи Медичи, Барди и Перуцци.  Вы начали читать конкурсный рассказ. В конце произведения обязательно поставьте ему оценку!посмотреть условия конкурса

Современный пантеон неоолимпийцев кое в чём отличается от классического. Так, Посейдон преобразился у них во владыку гиперпространственных струй, и таким образом Зевс стал безраздельным господином моря и суши. Подземное царство Аид   приобрело многие черты христианского Ада, а Титан, Кентавр и Сатир из названий древних рас превратились в новых богов низшего ранга.

После гибели части дальних колоний от генетического вырождения в неогреческих империях значительно ужесточились правила вступления в брак. Свадьбы между двоюродными-троюродными братьями и сестрами, бывшие на Земле обычным явлением, на какое-то время совершенно исчезли из обихода. Все родичи до седьмого колена стали воспринимать себя единой семьёй. После появления надёжных генетических тестов для троюродных братьев и сестёр начали делать исключения. Но на практике мало кто мог ими воспользоваться. Слишком уж часто экспертиза показывала опасную для потомства степень родства, и медики отклоняли свадебную заявку…

 

Чёрное небо за обзорным иллюминатором сделалось вначале фиолетовым, затем – синим, и наконец – голубым. В шевелящейся дымке перистых облаков, словно растворяясь в кислоте, одна за другой исчезали разноцветные капельки звёзд. Следующий слой бархатистого тумана проглотил жёлтые овалы двух изрытых кратерами лун, похожих на поперечные срезы сырных голов. Затем космолёт нырнул в плотную, освещаемую сполохами молний, тёмно-серую пелену, и Стейси Фоксал перевела взгляд на экраны радаров. В глубине души она понимала, что в этом нет необходимости. «Белая ласточка» – гиперпространственная яхта класса «Амазонка», хвала Меркурию, способна выдержать ещё и не такие перегрузки. Но девушка всё равно плавно обогнула грозовой очаг, лежащий на глиссаде. Просто так, автоматически… Из врождённой фоксаловской аккуратности и любви к порядку.

А затем компенсационное кресло сжало в ласковых объятиях её стройную фигурку. Очередной сполох за окном крутнулся, словно меч идущего в атаку джедая. Желудок Стейси тут же подпрыгнул в такт этому движению… Но затем, чуть подумав, вернулся на место. Девушка облегчённо выдохнула: самый неприятный из посадочных манёвров остался позади. Компьютер, повинуясь заложенной в него программе, развернул яхту кормой вперёд. Боевыми элефантами взревели разгонно-тормозные двигатели. И через минуту смолкли. Яхта замерла на месте. А спустя ещё пару секунд до чутких ушей Стейси донеслись лёгкие щелчки трёх причальных фиксаторов.

 

Бурный и неукротимый пейзаж за окном мог насторожить даже десантника-первопроходца. Мясистые сочные кусты исполинских трав поднимались до самых облаков. Плотная, чуть шевелящаяся от ветра живая стена окружила космодром по периметру. Подстриженные боковые побеги делали её похожей на гигантскую живую изгородь. Но при этом никаких ассоциаций с милым уютным сквером у Стейси не возникло. Ощущения были скорее тревожно-жуткими…

Лучи посадочных прожекторов играли цветными высверками на бесчисленных каплях росы. Под низкими серыми тучами эти блёстки ощутимо отливали металлом. Казалось, сверкающая штыками зелёная армия лишь на миг замерла перед последним решающим боем. А сейчас её солдаты по первому звуку трубы готовы ринуться в атаку и добить изнурённого многодневным сражением противника.

«Вот ещё! Какие глупости, – зябко передёрнула плечами Стейси. – И вовсе они не страшные! Просто слишком уж огромные, мрачные и хмурые… Одним словом – дикари!..»

Как и полагается состоятельной девушке, мисс Фоксал любила природу лишь в её абсолютно-стерильном садово-парковом варианте. А общее мнение о четвёртой планете звезды Е9726 кластера КА347Р  у Стейси сложилось ещё на орбите, когда серо-зелёный шар с белыми пятнами облаков и фиолетовыми прожилками узких морей лениво ворочался в боковом иллюминаторе яхты.

– Жуткая дыра! – проворчала она, упрямо сжав тонкие губы. – И похоже, самая тоскливая из них…

Стейси чувствовала, что должна, нет – просто обязана, сегодня же вытащить своего учёного затворника из его уютной раковины. И сейчас была готова использовать для этого все разумные доводы. Не поможет, что ж – придётся умасливать, бить по самолюбию, лгать, шантажировать, закатывать истерики… Но улететь обратно без Персиваля она не имеет права: сколько бы тот ни упирался, как бы ни рвался продолжить свои любимые исследования, что бы ни думал о шансах на успех…

 

***

 

Ну… И где же он, спрашивается? Почему не встречает? Неужели, как в прошлый раз на Эйдосе, снова «завис» над столом с микроскопами и пробирками? Реакция, видите ли, у каких-то инфузорий началась тогда раньше времени, и ему нужно было обязательно её увидеть…

Но сейчас долго ждать брата Стейси не пришлось. Спустя всего лишь пару минут знакомая фигура в лабораторном халате показалась на объёмном экране гологравизора. Сквозь застиранную до прозрачности белую ткань легко можно было прочитать надпись «Green» на майке и даже пересчитать латунные заклёпки на штанах. Под измазанным в цветочной пыльце носом Персиваля светилась хорошо знакомая улыбка. А глаза из-под широких чёрных бровей искрились какой-то нереальной, космической радостью. Гм… Неужели он так доволен её прилётом, что забыл о данном в запале слове… Или может, нашёл лазейку, и собирается отказаться от обещаний… А что?.. С него станется!

Не то, чтобы Перси уже делал так раньше… Совсем наоборот! В отношениях с людьми братец был – сама щепетильность. Но Стейси всегда чувствовала, что ради любимой науки он готов принести в жертву всё, что угодно: деньги, славу, репутацию… И сестру – тоже… Это было не хорошо и не плохо… Условия игры, с которыми она давно смирилась.

Что ж делать? Судьба ко всем жестока. Взять хоть самого Персиваля: в финансовых кругах учёный, если он, разумеется, не экономист – или слуга, или неудачник… Всю жизнь слышать сдержанные смешки, ловить то ехидные, то сочувственные взгляды… А ведь Перси ещё не знает, какие кандалы она ему привезла… Нет, всё-таки жизнь несправедлива!!! Ну, отчего, скажите на милость, ЭТО выпало именно ему?! И почему, будь оно всё трижды проклято, сообщить ему О ТАКОМ досталось именно ей?..

– Ну что, братец? Проверил груз? Стартуем? – под столом, так чтобы не видел собеседник, девушка сжала пальцы в замок, она делала это всякий раз, когда боялась, что руки могут предательски задрожать.

Самой себе Стейси ещё в космосе призналась, что немного нервничает. Нет, если уж совсем откровенно – нервничает очень и очень сильно! И не только из-за домашних новостей… Ведь стоит ей задержаться на планете больше десяти часов или покинуть опломбированный на орбите жилой отсек, и тогда придётся сжечь одежду, а самой проходить дезинфекцию, осмотры и просвечивания – на радость скучающему без развлечений персоналу карантинного пикета. Неприятная перспектива… Особенно если учесть, что на этот раз в шлюзе мисс Фоксал будет не одна.

– Надфили в порядке! А мегатевласт, уж извини, надо протестировать, – Перси с заметным сожалением пожал плечами, теперь его улыбка стала извиняющейся и даже чуть-чуть заискивающей. – Но ты не бойся, это недолго: максимум – сутки… А пока идёт проверка, мы с тобой…

– Зануда! Чёрствый биологический сухарь! – невольно улыбнулась в ответ Стейси, но тут же вспомнила о неприятных последствиях задержки, нахмурила аккуратно подкрашенные брови и перешла в наступление. – Всей галактике известно: “Кронг” фуфло не производит. Образцы плёнки, я проверила, держат снаряд метеоритной пушки! Это полторы нормы прочности, если не больше. Так какого же Титана…

– Верю! – развёл руками Персиваль. – Но где ты тут видишь метеориты? У нас совсем другой тип воздействия. И нагрузка очень специфическая: корни растений, прогрызающие пластогранит. А потому мне нужно сперва убедиться…

– Нафига? Цербер тебя задери!!! – выкрикнула Стейси. – Мы же сейчас линяем из этого захолустья!.. Помнишь, что ты обещал?!

– Постой! – успокаивающе поднял ладони Персиваль. – Наше соглашение в силе. Всё, что говорил, я помню дословно. Если выслушаешь и будешь настаивать, улечу с тобой. Согласись, это…

– Какое – это?.. Забодай меня Сатир! Ты ведь даже не в курсе: что творится дома! А тут ещё с дальнесвязью этой дурацкой… Нептун знает, из-за чего она «накрылась»!.. В общем, пока кое-кто разминал здесь мозги наукой… – она приподняла над столом большой разноцветный пакет с вмонтированным в пломбу циферблатом. – Видишь?.. «Письмо счастья» от Старика: сорвёшь печать – начнётся отсчёт. Остальные их уже получили. Чуешь, о чём речь?

Конверт упал на дно цилиндрического контейнера. Прозрачные створки беззвучно закрылись и замерли. Стейси  вопросительно подняла брови. Пневмопочту в грузовой отсек компьютер пропустит только один раз… Условия карантина, чтоб его!..

– “Слово денег” клана Фоксал?! – совершенно непонятно чему улыбнулся Перси. – Претенденты назначены, письма разосланы. Ровно через год наш мудрый прадед отпишет контрольный пакет достойнейшему. Концерн и Правление получат нового Председателя… И каковы, если не секрет, условия состязаний?

– Не знаю, я вне игры, – покачала головой Стейси. – Но судя по довольной роже фрау Марты, заглянувшей в листок своего ненаглядного Хло…

– Чистые активы[1]?.. – вопросительно поднял правую бровь Персиваль.

Он был сейчас так спокоен, словно уже смирился с поражением и уточняет детали лишь из спортивного интереса. 

– Ага… – удручённо кивнула Стейси. – Самый консервативный показатель! Когда я стартовала, у него собралось уже девяносто восемь миллиардов против твоих двадцати трёх…

– Четырнадцати, – машинально уточнил он.

– Я считала со своими.

Перси удивлённо присвистнул.

И было от чего: получившие «письма счастья» избранники соскочить с крючка не могли, они до конца сражались за победу, поскольку по условиям «Большой игры» все деньги назначенных Председателем участников ещё на старте уходили в призовой фонд победителя. А вот примкнувшие к финансовой гонке добровольцы подписывали официальные «игровые» дарственные на одного из борцов за руководящее кресло. Таким образом, в случае поражения их капиталы также становились частью победного трофея. И потому всё, связанное с «игровыми коалициями», сопровождалось обычно долгой и недоверчивой торговлей…

Насколько помнил Персиваль, безусловную поддержку вступившие в борьбу игроки получали до сей поры лишь дважды. Нынешнего Председателя, их со Стейси общего прадеда, осчастливила миллиардом смертельно больная бабушка. А ещё на занятиях по истории фрау Лорис рассказывала, что Георгу эль Груно, пять веков назад участвовавшему в только что возникшем «Слове денег» клана Груновски, передал право распоряжаться тридцатью миллионами его, по слухам, уже успевший впасть в маразм троюродный дядя.

Но чтобы на подобную глупость решилась умная, всесторонне образованная, имеющая навыки управления финансами молодая женщина… Зарабатывающая, что тоже существенно, благодаря богатому опыту биржевой игры ну о-о-очень большие деньги… Для такого отчаянного шага ей определённо нужно было «слететь с катушек»!..

 

 

***

 

«Так, без эмоций… – встряхнул головой Персиваль. – Сейчас ни на что нельзя отвлекаться! Зачем да почему – дело десятое! Вот разберёмся с Хлостером, тогда уж… А пока даже сумасшедший союзник лучше, чем никакого! Хотя, почему сумасшедший? Может же быть, что… Нет… Вряд ли. Да и как проверишь?..»

Усилием воли Перси отбросил посторонние мысли, вернулся к реалиям предстоящей «игры», и у него сразу же возник новый вопрос:

– Подожди, а откуда взялась та почти полная сотня, что распирает сейчас кошёлку  Хлостера? Три года назад, если не ошибаюсь, у него было только двадцать шесть миллиардов…

– Теперь уже пятьдесят один! – скрипнула зубами Стейси. – Склизкий гад удвоил капитал, превратив в химическую свалку «освоенную» за это время планету Ханебо. Видел бы ты, на что стали похожи их «хрустальные» реки!..

«Ух-х-х ты!.. Какой страстью полыхнули глаза!!! – отметил про себя Персиваль. – Так и ждёшь, что экран задымит, а в ноздри полезет запах горелого пластика… Что ж тогда? Получается, она бьётся не за меня, а против Хлостера!.. «Железная Стейси» – рыцарь экологического фронта?..  М-да… А я-то ни сном, ни духом? Неужели верны слухи, и «зелёных» депутатов финансируют не только мои фонды?!»

– Ну, а остальные сорок шесть миллиардов?.. – уточнил он, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Как будто не догадываешься! – всплеснула руками собеседница. – «Игровые дарственные» трёх поколений ублюдков его ненаглядной бабулечки!.. Этой… Любвеобильной коровы – фрау Марты!

– Гм… – окидывая взглядом вскрытые роботами контейнеры, ущипнул себя за подбородок Перси. – Похоже, они бьются всерьёз! И безоговорочно верят в победу…

– Ты даже не представляешь, насколько безоговорочно!.. – ой, ну как же ей хотелось сейчас плюнуть на условия карантина, выскочить из герметично запаянной каюты и встряхнуть, как следует, этого спокойного сукиного сына, но Стейси сдержалась. – И кстати, Марта уже нашла союзников вне Концерна. Малыш Танк шепнул перед отлётом, что глава клана Амеши вторую неделю сливает «кэш» внучатому племяннику. Оно и понятно: поставить под контроль последнего конкурента?! Да за такое «Ай-Эм-Дженирейшен» готова заложить в Тартаре все свои наличные души!

– И много течёт? – вопросительно поднял брови Перси. – Ну, хотя бы ориентировочно!

Стейси удручённо вздохнула.

– По предварительным данным: около пятисот миллиардов…

– Ух ты!.. – от этой новости голова Персиваля резко откинулась назад, будто от удара, но он тут же снова перевёл взгляд на экран и восхищённо качнул головой. – Не слабо. Ай да Амеши! Честно говоря, не думал, что они ещё способны рисковать!!! Да, к тому же – такими суммами! Полтриллиона!!! Обалдеть!.. В случае проигрыша их корпорация опустится в конец «золотой сотни»… Если не прикажет долго жить.

«Интересно, как они этот куш оформлять собираются? – мелькнуло у него в голове. – Кредиты под «случайно переоценённые» залоги? Задатки по контрактам? Фиктивные арбитражи? И насколько неоспоримы такие схемы? А впрочем, о чём это я?! Судебные тонкости – «конёк» их штатных законников! Там, где прошли адвокаты Амеши, к юридической стороне сделок не подкопаешься! Но ведь это значит, что и обратно отсудить им потом ничего не удастся…»

– Ну, смотри ж ты: как причудлив жребий! – после недолгой паузы подмигнул сестре Персиваль. – Словно это не Старик «втёмную» вариант выбирал, а жребий тянул за него сам Хлостер, причём с открытыми глазами и без всякого цейтнота…

Стейси ответила недоумённым взглядом. Брат говорил сейчас настолько спокойно и взвешенно, словно ситуация никак его не затрагивала. Как будто это была не грозившая нищетой финансовая ловушка, в которую их обоих столкнули помимо воли, а одна из его любимых научных загадок, изящных космогонических гипотез, дорогих сердцу учёного философем…

«Он что: не понимает, в какую задницу засунуло нас это дурацкое письмо Старика? – слушая неспешные рассуждения Персиваля, думала Стейси. – Мы же сейчас в дерьме даже не по уши! Нас в нём уже практически утопили…»

Но несмотря на всё своё отчаяние, невзирая на то, что Персиваль явно не осознал ещё тяжести положения… Их общего положения… Девушка с изумлением чувствовала, что совсем на него не сердится… О, Огнедышащий Аид!.. Похоже, с некоторых пор она просто органически не может сердиться на Персиваля…

– Вот именно! – устало опустила взгляд на столешницу Стейси, возбуждение и жажда действия, ещё недавно толкавшие её вперёд, подпитывавшие изнутри, вдруг словно куда-то испарились. – Как видно,  лысому гаду сам Меркурий ворожит. Сверхприбыль мог дать даже скромный капитал, пусть и при огромном риске. А так, как сейчас – у нас ни малейшей надежды не остаётся, ни единого шанса… Биржи в панике. Весь «планктон» ставит на Хлостера, а ты… А мы тут…

– Но ведь это же здорово! – окончательно утратив показную сдержанность, радостно хлопнул в ладоши Персиваль. – Прекрасно! Просто… То, что надо!!!

Стейси на секунду оторопела, а потом резко вскинула голову. Зелёные глаза напряжённо прищурились и впились в голограмму брата. Вот ведь!.. Или разыгрывает, или…

 

«Ой-й-й… – похолодела Стейси. – Этим же никто никогда не шутит!.. Но ведь тогда… Он что – сошёл с ума?!»

 

Но Перси не пускал слюни, не порывался грызть углы увозимых роботами ящиков, не кривлялся… И вообще, не делал ничего необычного. Он совершенно ничего не делал. Просто стоял, заложив руки в карманы лабораторного халата, и спокойно смотрел в камеру… Терпеливый, словно вышедшая на охоту пума… И загадочный, как статуя Сфинкса.

– У тебя есть идея! Да?! – ожила приунывшая было Стейси. – Ну, точно! Провалиться мне в воды Стикса, если ошибаюсь!

– Гм… Имеется одна мыслишка, – усилил её надежду Персиваль. – И смею думать, неплохая… Но перед этим… Позволь поинтересоваться: что ты сейчас знаешь о Пропусцлабосе?

– Пропу… Чего? – удивилась она.

– Э-э-э… – Персиваль скорчил забавную рожицу. – О том большом каменном шарике, к которому ты только что пристыковала свою шикарную яхту. Пропусцлабос – в переводе с рельского – земля пропусов. Кстати, очень точное название! Пропусы – единственные многоклеточные существа на этой планете. Представляешь: ни животных, ни мхов, ни деревьев. На всех семи континентах – только гигантские травы одного семейства! Сплошным ковром от берега до берега… Тысячи и тысячи похожих друг на друга видов, миллионы лет воюющих между собой за каждый дюйм суши. Растения эти в своём роде уникальны: раздробленные на части, они вырастают заново из трёхклеточного фрагмента, без видимых усилий давят инопланетных конкурентов… Корни пропусов крошат камень не хуже геобуров, а листья – производят кислород даже в вакууме! Такой уровень живучести не встречается больше нигде в Галактике!.. И именно поэтому их вывоз с планеты категорически запрещён, даже в научных целях. Но самое интересное в пропусах – и об этом, кстати, до сей минуты знал я один – их поистине чудесные семена…

– Шутишь? – Стейси ещё в детстве привыкла к его беззлобным розыгрышам и сейчас, слушая Персиваля, скосила взгляд на компьютерный монитор. – В твоём последнем отчёте сказано: размножаются вегетативно.

– В обычных условиях да!.. – в очередной раз кивнул ей довольный исследователь. – Но изредка случается, что колония проигрывает борьбу соседям, и тогда последний оставшийся в живых куст в отчаянном усилии выбрасывает вверх гигантскую стрелку, в которой вызревают летучие зёрна, похожие на семена одуванчиков-переростков. Они поднимаются до стратосферы, разносятся ветром на тысячи миль, а затем – падают вниз, засевая огромные площади. И знаешь, что особенно интересно?.. Оторвавшись от цветоноса, семена эти поднимаются вверх вне зависимости от погоды и ветра: при полном штиле, в дождь, в снег, в туман, и даже – отметим особо – преодолевают при случае нисходящие течения воздуха…

– Но как?.. – удивилась Стейси. – Они же всё-таки семена, а не птицы, не бабочки и не стрекозы!

– Вот именно! – торжественно поднял указательный палец Персиваль. – Я много дней наблюдал этот феномен, фиксировал его на плёнку, просматривал десятки раз во всех доступных радарам диапазонах: приборы фиксируют отрицательную тягу, а семена пропусов меж тем продолжают подниматься… Без малейших движений, спокойно и плавно, словно их тянет из космоса каким-то магнитом!

– Ну, поднимаются они и что?.. – поторопила его Стейси. – Да говори же ты!..

Но Перси лишь снисходительно улыбнулся её нетерпению и продолжил рассказ:

– Потом, когда прикреплённое к пушинке зёрнышко пропуса достигает стратосферы, вектор движения резко меняется. И оно стремительно падает вниз, разгоняясь до сумасшедшей скорости.

– Но почему же? И как?..

В ответ он мимоходом взглянул на часы и протянул руку к запертой двери жилого отсека.

– Ну, ты идёшь? – Перси медленно и синхронно согнул пальцы поднятой вверх ладони, словно вытягивал ими девушку из уютного кресла. – Поверь мне, это стоит увидеть!

Лукавые, чуть прищуренные голубые глаза счастливого первооткрывателя манили её и завораживали…

– Что “это”? – опустив взгляд на пульт управления, тихо спросила Стейси.

– Антигравитацию!

 

Нет… Он точно – псих! Вот откуда торжествующий блеск в глазах! И это странное спокойствие… Но почему же тогда улыбается?.. Если верить учебникам, психи в подобных случаях просто иссушающе серьёзны… А впрочем, это легко проверить!

 

– Ага… Сейчас! Только санитаров с орбиты вызову, – Стейси откинулась на спинку кресла и сморщила нос как можно более недоверчиво. – Антигравитации не существует! Она теоретически невозможна: вспомни университетский курс физики…

– Раньше я тоже так думал! – развёл руками улыбающийся Персиваль. – Но факты – упрямая вещь! Вот, кстати: заодно и проверим, по силам ли им, этим самым фактам, переупрямить женщину… Молодую и божественно прекрасную.

О привлекательной внешности Стейси домашние судачили часто, но Перси до сих пор никогда не поддерживал эти разговоры. Почему же сейчас… Это связано с «игрой»? Интересно, кто первым придумал фразу о сердце, стремящемся выпрыгнуть из груди? Девушка вдруг остро ощутила своё тело. Взгляд испуганно метнулся к экрану компьютера, но и здесь её встретил тот же силуэт в лабораторном халате и призывное движение руки… Высокий, стройный, широкоплечий, с безукоризненным греческим профилем… Сколько же девушек потеряют покой в тот час, когда он вернётся к цивилизации?! Нет, десять лет в Диких Мирах явно пошли Персивалю на пользу…

«Думай о деле! – одёрнула она себя. – За тот месяц, что ты болталась в гипере, ничего не изменилось. Дежурные комплименты, как и прежде, гуляют по всем слоям и закоулкам общества. Ими пользуются таможенные клерки, банковские аналитики, лифтёры и ассенизаторы. Учёные-затворники – не исключение… Ну, въехала наконец? Дура малахольная!!!» Это помогло. Мысли спустились с заоблачных вершин и потекли по нужному руслу…

«О боги! – дошло до неё. – Но если всё так, если он не псих, значит… Перси нашел выход! И похоже, верит в успех своего плана. Нет, больше! Гораздо больше… Ясно видно: у него не осталось и тени сомнения! Убеждён настолько, что может сейчас иронизировать, играть словами, придуриваться, дразнить…»

Молча, боясь спугнуть так внезапно улыбнувшуюся ей удачу, Стейси нажала кнопку “выход” и поднялась. А спустя пару секунд она поняла, что уже не может ничего сказать, даже если бы захотела. Горло перехватил спазм, перед глазами пошли разноцветные круги.  Нет, она больше не станет думать об «игре», иначе просто свихнётся…

«Спокойно, – принялась убеждать себя Стейси. – Ты уже снова сидишь, а значит не можешь упасть… И ты знаешь, что это: паническая атака. Обычное дело при сильном волнении. Всплеск гормонов, Сатурн бы их побрал! Так уже бывало раньше. Вспомни экзамен по корпоративным финансам. Сейчас мы подравняем дыхание и начнём рассматривать всё вокруг. Будем созерцать и думать о том, что увидели. Вдох-выдох, взгляд-мысль… Вот так, умничка! Помни – реально лишь то, что перед глазами! Поглубже вникай в окружающий мир, используй для этого все органы чувств, всю силу воображения…»

Пока роботы освобождали дверь от изоляционного слоя, каюта ощутимо дрожала и дёргалась. Разноцветные фигурные ошмётки один за другим падали на пол перед Персивалем. Машин, грызущих полупрозрачный пластик, Стейси на экране не видела, а потому ей казалось, будто это сама дверь стряхивает со стыков и косяков вплавленные в армогерметик пломбы осмотровой группы и печати капитана пикета. А потом звонко щёлкнули замки, и в воздухе ощутимо запахло озоном. Въехавший в дверной проём грузовой робот Персиваля начал неторопливо собирать багаж. Некоторое время девушка следила за его действиями, делая вид, будто боится забыть что-то важное. Затем, когда мир вокруг снова обрёл нужную устойчивость, она встала и вышла из яхты.

 

***

 

Уже в сотне метров от корабля Стейси поняла, что раскрошенный корнями пластогранит Перси упоминал неспроста. Чем дальше она отходила от свежезалитого посадочного контура, тем больше трещин рассекало бледно-голубую поверхность уложенного роботами покрытия. Красный с белыми наличниками лабораторный корпус, по совместительству служивший Персивалю мастерской, столовой и спальней, опирался на столбчатый фундамент из серо-зелёных стальных свай. Здесь, у самого края площадки несокрушимый, если верить поставщикам, монолит числом и глубиной трещин напоминал дно пересохшего от жары озера.

Выглядело это очень необычно, поскольку самой засухи не было и в помине. Скорее, наоборот… В густом влажном воздухе Пропусцлабоса всё расплывалось и подрагивало. А у самой земли утренняя дымка сгустилась сейчас почти до тумана. В его переливчатом мареве фундаментные сваи вдруг исчезли из виду, словно их и не было. Казалось, одинокое здание парит над землёй как летающий замок волшебницы из любимой детской сказки.

Полупрозрачная кабина грузового лифта на том месте, где у нормальных домов обычно бывает крыльцо, вызвала у Стейси легкое раздражение. Слишком уж чужеродным выглядел здесь жёлтый стеклопластик. Но на входе, хвала Гераклу, сюрпризы закончились. Изнутри лабораторный корпус был именно таким, как она ожидала: идеально ровные ряды пробирок, автоклавов и куверт соседствовали в нём с незаправленной кроватью и захламлённым чертежами столом. Где бы ни устраивал пристанище Перси, он всегда оставался верен своим представлениям о комфорте. Педантичная строгость и научная целесообразность складских и рабочих зон. Холостяцкий мужской бардак в кухонном закутке и на террасе, где с трудом угадывались лишь неясные контуры гостиной…

Обычно девушка проходила мимо этого разгрома спокойно, даже не повернув головы. Но тут Стейси внезапно почувствовала, что её буквально распирает от желания прямо сейчас, сходу, не откладывая в долгий ящик… Если несущий багаж робот вот туда в угол передвинет стол, а рядом на стеллажах сложит все кухонные причиндалы, то сразу станет гораздо удобнее… «Стоп! – сказала она себе. – Твой взгляд проник слишком глубоко. А воображение разгулялось не на шутку. Паника давно ушла, её нет. Так что успокойся… И начинай снова думать о делах».

Чтобы окончательно отвлечься от неуместного порыва, Стейси перевела взгляд на затылок Персиваля. Но мысли продолжали бежать по накатанной колее… Знакомая с детства сдвоенная макушка живо напомнила ей о школе. И об уроках домоводства… Гм… Сразу видно, что за причёску здесь отвечает грузовой робот. Очень уж всё шаблонно, совсем как у дежуривших в пикете солдат. Ни новомодных фигурных полос, ни классических разноцветных каскадов… Эх-х-х… Такую бы гриву, да на пару дней к хорошему стилисту! А впрочем, Стейси может и сама. Ведь по причёскам-то у неё в школе был высший балл, даже грамоту от попечителей получила…

Но тут Перси остановился и повернул голову. Распланированный под стрижку затылок сменила торжествующая улыбка циркового фокусника. Он  принялся нарочито медленно стягивать полог с какого-то продолговатого округлого предмета. Вначале Стейси показалось, что под материей скрыта клетка с попугаями или воронами. В детстве братец часто держал этих птиц и с редким для ребёнка упорством учил их говорить, тщательно занося в тетрадку каждое освоенное слово. Но через секунду, когда край материи поднялся до середины конструкции, девушке стало ясно, что это вовсе не клетка…

–Ух ты! – само собой вырвалось у Стейси, как только кроваво-красная ткань упала на пол. – Невероятно!

Картина открылась действительно необычная. Стеклянный купол завис в воздухе на полутораметровой высоте. Создавалось впечатление, что какая-то неведомая сила тянет его вверх. Однако, что это за сила и откуда она взялась, было совершенно непонятно… Зато Стейси ясно видела, что улететь к потолку прозрачному колоколу не позволяют четыре тонких стальных троса, привязанных к угловым проушинам электронных весов. Внутри перевёрнутой чаши купола сбились в комок несколько десятков семян, похожих на гигантские зонтики одуванчиков, только пушинки у них были розовые с голубыми прожилками. На дисплее ярко-жёлтым светом горела цифра “-48,137”. А около одной из привинченных к полу ножек весов стоял небольшой лабораторный таймер. И сейчас стрелки отмеряли последние секунды отведённого на эксперимент времени… Три, два, один… На нулевой отметке отсчёт остановился. Однако, вопреки ожиданию, ничего не произошло. Девушка подняла удивлённый взгляд на Персиваля.

– Сейчас, ещё чуть-чуть! – успокоил её он. – Смотри внимательно…

И точно. Вдруг, прямо на глазах у Стейси, зонтики один за другим начали падать. Как заворожённая, она разглядывала быстро меняющиеся на дисплее цифры. В момент, когда очередной розовый комок сдвигался с места, значение подлетало почти до “-50”, но стоило одуванчику достичь поверхности весов, как оно тут же отскакивало к “-40” и дальше. Цифры прыгали вверх-вниз почти минуту… Но вот наконец упал последний розовый комок, и на дисплей вернулось прежнее значение “-48,137”.

– Теперь под стеклом только прозрачные антигравы, семьдесят пять штук, – ткнув пальцем в казавшийся пустым купол, пояснил Персиваль. – В сумме их силы хватит, чтобы поднять нас обоих.

– Высоко? – вздёрнула брови Стейси.

– Да-а-а… Хоть в космос! – воскликнул радостный первооткрыватель. – Антигравы отталкиваются от планет и звёзд, от любого сколько-нибудь крупного сгустка привычной нам материи – таковы их имманентные свойства. Чуешь, чем это пахнет для Концерна? И какую выгоду может получить Человечество?!

«Найди потребность, удовлетвори её, и ты станешь миллионером!» – гласил лозунг на фасаде Академии, в которой они с Перси проучились шесть долгих лет.  «А что же тогда делать тем, кого тянет сразу к миллиардам?» – спросила Стейси на вводной лекции. Вокруг дружно захихикали – зал явно оценил шутку. Но Персиваль не смеялся со всеми, не улыбнулся и стоящий за кафедрой ректор… «Тогда эта должна быть насущная потребность всего Человечества!» – серьёзно ответил он.

Слова старика запали ей в душу, погрузились в глубины сознания… А сейчас всплыли на поверхность, растопив своим жаром остатки скептицизма. Последние сомнения вылетели у Стейси из головы. «Перси не станет этим шутить! – радостно застучало в висках. – Не сможет… Не посмеет… Не будет…»

– Но это же… Это… – радостно хлопнула она в ладоши. – Это лифт с земли прямо на орбиту! Самолёты с нулевым весом пустого корпуса! Масса направлений и отраслей, где антигравы дадут сотни и тысячи процентов прибыли… Правда, я не догоняю физики процесса! Как такое вообще возможно?! В принципе… А ты?

– Не понимаешь? Ну, тогда… – щёлкнул пальцами Перси. – Закрой глаза и представь на секунду, что гравитационное поле вовсе не такое, каким считали его наши с тобой профессора! Что у него, словно у электромагнитного, два полюса. Только притягиваются там, в этом поле, одинаковые заряды, а разноимённые отталкиваются.

– Ну, представила! – кивнула сомкнувшая ресницы Стейси. – И что?

– А тогда получается, что найти частицы с отрицательным гравизарядом в нашем «положительном» мире крайне сложно: почти все они оттолкнулись от земли и улетели ещё в первые часы Творения. Остались лишь те, что застряли внутри самых молодых планет. Там, где горные породы ещё не подвергались эрозии. Центральный корень пропуса, сжатого со всех сторон конкурентами, опускается вниз на невообразимую глубину, вгрызается в эти нетронутые никем, кроме Олимпийских Творцов, пласты и… – Персиваль замолчал и выжидательно посмотрел на неё: сейчас он был похож на игрока в волейбол, перебросившего мяч через сетку. – Что?

– Разыскивает там эти твои антигравы?.. – вернула ему воображаемый пас Стейси.

– Вот именно! – кивнул польщённый её реакцией Персиваль. – Я провёл серию экспериментов: тонкие периферийные корни пропусов проникают в лишённые трещин гранитные глыбы, снимая стружку подобно нашим бурильным установкам. Отличие лишь в том, что вооружённые абразивными резцами корневые хвостики не крутятся всё время в одну сторону, а совершают аккуратные полувращения: вправо-влево, отгрызая одну за другой мелкие каменные чешуйки. Частички эти внутри корня дробятся и поступают вместе с соками наверх, где пустая порода отбраковывается, а мельчайшие крупинки антигравов идут самотёком в верхнюю часть стрелки, туда, где вызревают семена.

– Подожди секунду! – остановила его Стейси. – Но ведь тогда получается, что частицы антигравов должны быть мелкими, словно пылинки. И значит, притяжение между ними ничтожно. Его не хватит, чтобы склеить эти крохи между собой. Но ведь, по твоим словам, зёрна, скопившиеся сейчас под колпаком, намного большего размера.

– Я предполагаю, – пояснил  Перси, – что один из многих видов пропусов каким-то ещё непонятным мне образом научился притирать друг к другу и склеивать на молекулярном уровне мелкие пылинки, текущие вместе с соком по капиллярам к зонтикам одуванчиков, в единый конгломерат – антиграв.

– Интересно, зачем ему это понадобилось? – удивилась Стейси. – Ведь нас учили, что в эволюции растений всё имеет практический смысл!

– Смысл есть! – успокоил её Перси. – Разрозненные зёрна вышелушиваются из зонтика постепенно, а клеёный антиграв – покидает его в единый миг. Во втором случае скорость падения в момент удара семечка о землю намного выше. А значит, зерно с большей вероятностью пробьёт встреченные по дороге листья и сохранит при этом достаточно энергии для заглубления в водоносный горизонт. Это качество оказалось очень удобным для того, чтобы атаковать сверху центр большой колонии, где за спинами могучих пограничных экземпляров «отсиживаются» их старые и больные собратья. Ну, а поскольку семена этого вида вели себя в полёте наиболее показательно, то внимание моё они привлекли в первую очередь…

– Именно этот сорт пропуса ты и задумал теперь выращивать?! – оборвала его долгие объяснения Стейси.

– Да! – поняв, что сейчас её интересует лишь техническая сторона дела, коротко подтвердил Персиваль.

– Но если всё настолько сложно, если цветение случается лишь в чрезвычайных условиях, то как же нам заставить пропусы перейти на массовое производство антигравов? – задала она практический вопрос. – Ведь для этого, если я правильно поняла, придётся каждое растение заключать в кольцо торжествующих врагов…

– Вовсе не обязательно! – покачал головой Перси. – Когда мы окружим его по периметру чехлом из привезённого тобой мегатевласта, а затем воткнём в два-три боковых корня алмазные надфили… Перепуганный ранами пропус примет их шершавые кончики за корни врага! Зажатое со всех сторон растение посчитает это началом последнего решающего штурма. И в ответ «атакуемый противником» пропус начнёт фонтанировать семенами не хуже земного одуванчика.

– Это ты так предполагаешь… – от волнения она даже запнулась. – Или?..

– У меня уже есть пара пробных делянок!.. – не стал томить её ожиданием Персиваль.

– Подожди! – нахмурила лоб Стейси. – Но ведь тогда нам нельзя терять ни минуты! Как только об этом станет известно всем и каждому…

– Я уже купил планету!

– Ты… – не сразу поняла Стейси. – Что?..

– Заключил бернёвский контракт, – уточнил довольный Персиваль. – Оспорить его, если помнишь, невозможно в принципе! Теперь без моего разрешения: не то, что на поверхность спуститься, а даже в ближнем космосе зависнуть никто не сможет. Флотский пикет, с учётом карантинного статуса Пропусцлабоса, получил боевой приказ Департамента: пресекать посягательства на мою собственность любыми средствами. Вплоть до уничтожения нарушителей.

– Ну, а дальше?!

– Дальше?.. – Перси прищурился и задумчиво почесал подбородок. – Если сведения о пятистах миллиардах подтвердятся – что весьма вероятно – с учётом доли Старика на игровом столе скоро соберётся три четверти активов Концерна. Нам с тобой останется только сообщить об открытии и объявить оценочный аукцион… Думаю, триллионов на семь Пропусцлабос потянет в лёгкую! Ну, а потом… Зафиксируем цену, отменим торги и перетряхнём изнутри концерн Фоксалов! Я всегда считал, что крупный бизнес должен вкладывать свои гигантские средства в науку: в будущие открытия и изобретения, в постоянное обновление знаний… Именно здесь его естественная ниша, его великая миссия, его – если хочешь – долг перед Галактикой. Вспомни Эдисона, Гейтса, Харуоки, Джоанилидиса! Их имена золотыми буквами вписаны в историю человечества… И кстати, банковские счета ушедших героев поражали современников ничуть не меньше, чем нас – их научные достижения и технические новинки. А чем славна нынешняя элита? Инсайд, биржевой сговор, превращение цветущих доселе планет в химические и радиоактивные помойки! Наш Старик, с его монополией на легальные наркотики – едва ли не лучший из современной когорты… Но мы можем это изменить! Если покажем всем, что на инновациях можно зарабатывать больше, гораздо больше… Если устроим конвейер из внедряемых в наш бизнес фундаментальных открытий… Если… Ты со мной, Леди Акционер[2]?

Стейси молча кивнула. Слова вдруг куда-то исчезли, растворились в глубинах мозга. Горящие страстью глаза Персиваля рождали в её душе ответный восторг, звали за собой, манили в неведомые дали. Сколько раз она мечтала о чём-то похожем все те долгие годы, что управляла его деньгами, помогала снаряжать экспедиции, бегала по выставкам в поисках новейшего оборудования. И счастливый миг наступил: человек, в чьи способности никто кроме неё не верил; тот, кого вся семья считала «ботаником» и «белой вороной», только что совершил выдающееся открытие и сейчас на её глазах переводит на новые рельсы историю Вселенной…

– Да… Согласна… – прошептала она еле слышно, а затем, чувствуя, что Перси ждёт формального ответа, громко и чётко добавила. – Я принимаю твою стратегию и поддержу её на ближайшем Правлении, Лорд Председатель!

– Ну, вот и славно! – радостно кивнул он. – Вместе-то мы легко объясним этим «замшелым пенькам», что может дать большому бизнесу большая наука!.. Что ж? Вперёд, наши финансовые войска!.. К новым горизонтам, а, сестрёнка?!

Перси обнял её за плечи и на секунду притиснул к груди. Прижал  немного неловко и странно. Вроде ещё и по-родственному, как обычно… Но в то же время уже и чуть-чуть по-иному.

 

“Троюродная сестрёнка, – мысленно уточнила задохнувшаяся от счастья Стейси. – Да к тому же ещё и сводная… За что вот уже седьмой год я не устаю благодарить щедрую на дары Афродиту!..”

[1] Чистые активы (экономический термин) – активы, из рыночной стоимости которых вычли обременяющие их обязательства (к примеру: чтобы получить ‘чистую’ стоимость дома, купленного с привлечением банковского кредита, нужно из рыночной цены дома вычесть сумму оставшегося долга по кредиту и т.п.).

[2] Лорд (Леди) Акционер – титул крупнейшего из акционеров Концерна, исключая Председателя

[contact-form-7 404 "Не найдено"] 

Поделиться 

Публикации на тему

Перейти к верхней панели