Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

Нет бога кроме гешефта и доллар пророк его или Несколько слов о звёздных райдерах

Летучка началась ровно в девять ноль-девять. Мы народ творческий и креативный – не солдатня какая-нибудь – поэтому летучка всегда начинается не в девять ноль-ноль, как в казарме, а в девять ноль-девять. Каждый сотрудник, входя в кабинет к начальству, должен погладить стеклянную зелёную жабу, стоящую на подставке у входа. Это типа к деньгам.

Когда все расселись и приготовились внимать, Пурген (в миру Пётр Геннадьевич) произнёс медитативную фразу:

– Нет бога кроме гешефта, и доллар пророк его!

– Амен! – дисциплинированно ответили мы.

А потом всех порадовали животрепещущей новостью, в субботу в нашем концерт-холле выступает крутейший молодёжный бойз-бенд «Зона Джи». По этому поводу назначаются ответственные, дежурные и прочие причастные. Пиар-отдел взвыл от восторга: реклама не проплачена, статей и эфиров нет, более-менее адекватный концепт готовить дня два. Дизайнер стоически терпела последний месяц до декрета – ей было фиолетово. У неё вообще целый отдел кобыл ни фига не делает! Я готовилась к худшему.

В конце летучки, когда все уже стали расходиться, Пурген бросил в воздух:

– А вас, Федотова, я попрошу остаться!

Тоже мне, папаша Мюллер нашёлся. Хотя, большинство народа шутки не уловило. Когда люди вышли, я села рядом с начальством и пристально посмотрела на него. Начальство чувствовало себя неуютно.  Вы начали читать конкурсный рассказ. В конце произведения обязательно поставьте ему оценку!посмотреть условия конкурса 

– Почему вы не поддерживаете традицию, уважаемая? Я видел, что ты не дотронулась до жабы! – начал с обвинений Пурген.

Есть такой психологический ход. Сначала заставь сотрудника почувствовать свою вину, и только потом впаривай невыполнимое задание. Он тогда работает лучше.

– А я правоверная пофигистка. Если и тереть эту мерзость, то только сделанную из нефрита, в крайнем случае подойдёт хрусталь.

– Не понял! – опешил Пурген.

– Ну это ж фэн-шуй, – пожала плечами я. – По фэн-шую трут нефритовую жабу. У кого совсем нет денег, трёт жабу из хрусталя.

– Да ну тебя! – совсем расстроилось начальство. – Значит так, Мария, у меня к тебе ответственное поручение. Нужна кровь девственницы в возрасте от шестнадцати до тридцати лет.

Я тихо выпала в осадок.

– Совсем плохо? – правильно понял мою реакцию Пурген.

– Пётр Геннадьевич, вашей дочери пятнадцать. Как вы думаете, у неё секс уже был?

Пурген сморщился, как будто лимон раскусил.

– Во-от! – нравоучительно протянула я. – А ваша дочь ещё приличная девушка!

– Ну, может фанатки какие. У этих же певунов фанаток в каждом городе сотни.

Впрочем, Пурген сам не верил в то, что сказал. Глаза его вдруг уставились на меня и зажглись надеждой.

– А по морде? – лениво поинтересовалась я.

Когда я пришла в этот бордель пять лет назад сразу после Института Культуры, один местный казанова, по слухам родственник губернатора, начал меня активно домогаться. Я расколотила ему яички всмятку, так что он восстанавливался полгода, и оказался никаким не родственником, а просто однофамильцем. С тех пор ко мне все на работе почему-то относятся крайне вежливо, а это чудо уволилось и периодически шлёт страшные угрозы. Я их коллекционирую.

– Ну тебе ж двадцать восемь, и романов у тебя на работе ни с кем не было, – гнул свою линию Пурген.

– Это потому что я тут мужиков не видела, бабы сплошные. А я ещё пока не лесбиянка. Хотя … с такой работой … – и я тяжко вздохнула.

– В общем, так! – хлопнуло начальство кулаком по столу. – У тебя  три дня. Найди мне кровь девственницы или уволю к чёртовой матери! Свободна!

Ещё пять лет назад, когда я только пришла невинной девушкой из Кулька, всё было просто. Заезжим звёздам нужны были проститутки (обоих полов и всех сексуальных ориентаций), лёгкие наркотики и куча бухла. Доставать всё это и входило в мои обязанности. Работа была не бей лежачего.

Всё стало меняться три года назад. Когда пришёл первый райдер с заказом на человеческую кровь, охренел даже Пурген – а он в бизнесе с девяностых. Я догадалась рвануть на станцию переливания крови, договориться с бабушкой в гардеробе, найти понятливую медсестру, умеющую переливать кровь в домашних условиях, найти донора и заплатить ему вдвое против обычного.

Ах, да. У нас же сегодня по закону донорам крови ничего не платят. Надеюсь, вы все в это верите!

В общем, кокс или элитную садо-мазо проститутку у нас достать легче, чем литр человеческой крови. Проверено опытным путём.

Ещё года полтора я работала без перебоев. Наши драгоценные звёзды получали всё, что их душа желала. А желала она только одного – всё больше крови.

И вот, года полтора назад произошёл косяк. Одна звезда топ-уровня (из тех, что выступают на новогодних огоньках, для тех, кто понимает) потеряла сознание прямо во время концерта.

Это она, на самом деле, из-за меня чуть коня не двинула. В её райдере было прописано три литра крови атлетичных молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати лет, а я, по привычке, взяла первых же попавшихся алкашей со станции. Ну кто бы мог подумать, что разница будет такой ощутимой!

В общем, нам пришлось платить форс-мажор, а Пурген с меня даже копейки не вычел. Только предупредил, чтобы я больше не косячила. Хороший он всё-таки мужик, хотя и мечтает залезть ко мне в трусы, несмотря на жену и пятнадцатилетнюю дочь.

Я немного всплакнула о своей нелёгкой доле и пошла искать того самого редкого зверя, которого мне заказали. На самом деле, всё было не так плохо, как я жаловалась Пургену.

Точнее, мне казалось, что всё не так плохо.

Была у меня одна подружка с институтских времён, вся такая правильная, что не могу. Парней отшивала на раз, и к девкам, вроде, не клеилась. Всё ждала принца на белом мерседесе. И ведь не объяснишь дуре, что принцев мало, и на всех их не хватает!

Вот к ней я и обратилась за помощью. Объяснила, что нужна кровь девственницы. Очень серьёзный заказ. Она поломалась для приличия, заламывая себе цену, но согласилась со мной встретиться. Мы договорились на следующий день у неё дома.

А я ведь ничего плохого не подозревала. Просто пять лет работы приучили перестраховываться. Я пришла к своей подруге вместе с медсестрой и гинекологом. Мы расцеловались в дверях, она пригласила меня войти, предложила чаю, ликёру и поговорить по душам. Я протянула ей контракт.

Подруга удивилась, но прочла и потянулась подписывать. Тогда я представила ей гинеколога. И произошло чудо. На меня уставились удивлённые и обиженные в лучших чувствах глаза. В следующие пять минут я узнала, какая же я сука и тварь, что это именно меня перетрахал весь Кулёк, а не кого-либо другого, и как после этого я смею только подозревать кого-то в таком. И вообще, если дело стоит именно так, пошла я вон из её дома.

Короче, одной подругой у меня стало меньше. Зато буду знать на будущее: никогда не сомневайся в словах близкого человека – всё равно ведь он врёт, а в итоге получится некрасиво!

До приезда популярнейшего бойз-бенда «Зона Джи» осталось ровно два дня.

С горя я подала объявление на соответствующие ресурсы. Хорошо хоть догадалась левую симку купить для такого случая. Ещё сутки меня пытались развести все кому не лень. Нет, были, конечно же, те, кто, услышав про гинеколога, сразу вешали трубку. Ещё были три парня, предложившие кровь своих подруг. Одного мальчика действительно было жалко. Его цветочно-конфетный период продолжался полгода, и ему не хватало десятки до романтичного путешествия с подругой в Крым для последующего предложения ей руки и сердца. Студенты – что с них взять!

Короче, мы сделали сюрприз предмету его воздыханий. Ввалились к ним на съёмную квартиру. Он ей объяснил про такой шикарный шанс и …

Жалко мальчика, в общем. Тем более что он-то действительно оказался девственником. Я даже подумала взять кровь у него, но вспомнила про предыдущий косяк. Чёрт его знает, что за детекторы вживляют нашим поп-звёздам и в какие именно места, но в последний год они стали разбираться в крови лучше, чем сомелье в винах.

Сроки приближались, Пурген смотрел на меня с отеческой укоризной, медсестра с гинекологом, сидевшие на звонке, крутили пальцы у виска, поражаясь моей наивности. Ну где в наше время можно найти девственницу?

Разве что в монастыре.

К исходу второго дня я пошла в монастырь. В женский, а не в мужской, как некоторые мечтают! Мать настоятельница выслушала меня и грустно посмотрела:

– Мария, я даже не буду говорить вам, что использование человеческой крови для таких целей – это смертный грех. Просто вы пришли не в то место в поисках девственниц. Женщины, приходящие к нам, испытали в жизни много боли и унижений. Все они пришли за спасением. Если хотите, можете побеседовать с каждой.

Я посмотрела в эти грустные глаза и поняла, что не хочу ни с кем общаться. Есть темы, которые лучше не затрагивать. На прощание мать настоятельница зачем-то дала мне визитку со своим номером. Для меня это стало шоком. Вот уж никогда не думала, что у монахинь может быть сотовый.

К ночи я была полностью деморализована. Неужели в трёхсоттысячном городе нет ни одной хотя бы шестнадцатилетней девственницы! Я могу достать любой наркотик, проститутку на любой вкус и цвет, шикарную тачку на прокат, президентский люкс на ночь. А тут какая-то ерунда…

Она позвонила, когда я стояла навытяжку перед Пургеном и слушала, как он меня любит и как обо мне заботится, и как за всё это я плачу ему чёрной неблагодарностью.

Это был верняк. Она говорила спокойно, уверено, сразу согласилась на подписание контракта и на осмотр у гинеколога. Это было идеально.

Пока она не назвала сумму.

Пятьдесят тысяч.

Официально литр крови стоит около тысячи рублей. Услуги донора две. В особо пикантных случаях я платила до десяти тысяч. Но это был предел. Я посмотрела на Пургена. Его лицо выражало глубокую душевную борьбу между жадностью и профессиональным долгом. Наконец он позвонил в бухгалтерию.

До приезда мегапопулярного бойз-бенда оставалось четыре часа. До выступления восемь.

Она жила в старой однокомнатной хрущёвке. Вот только в её квартиру вела дверь-сейф, а половину комнаты занимали велотренажёр, шведская стенка и всякие цветастые фитнесс-фиговины. Блондинистые прямые волосы до ключиц, фарфоровая улыбка в тридцать два зуба, шикарнейший макияж, который любой мужик примет за натуральную красоту, атлетичная фигура без капли лишнего жира с грудью третьего размера и крутыми бёдрами, рост под метр восемьдесят. Эта девочка выглядела на миллион. И она это знала.

Первым делом она взяла контракт и начала его внимательно читать. Дошла до суммы и посмотрела на меня, как на ребёнка. Медсестру с гинекологом она просто не замечала.

– Что значит рублей? Я принимаю в долларах.

– То есть, я должна поменять? – уточнила я.

– Нет, сумма должна быть в долларах, – объяснила она мне, как маленькой.

У меня отвисла челюсть.

– Мне двадцать три года, я ни с кем не трахалась ни в одно из отверстий. Мой первый секс будет стоить пятьсот тысяч долларов. Я действительно стою этих денег. А литр моей крови, соответственно, стоит пятьдесят тысяч долларов. Не нравится – можешь искать товар подешевле.

И такое в её глазах было чувство превосходства, что я поняла про себя всё. Для неё я неудачница из низшей лиги. Она тратит по восемь часов в день на тренажёрах, и поэтому, как только в поле её зрения появится подходящий олигарх – у неё всё будет в шоколаде. А я до конца своей жизни так и останусь на побегушках. Я для неё прислуга. Низшее существо, перед которым даже нет смысла притворяться.

До приезда бойз-бенда оставалось два с половиной часа.

***

Они приехали в гробах. Нет, не в машинах специфической формы, а в самых натуральных гробах люксового класса. Типа, это фишка у них такая. Их команда подъехала к чёрному входу отеля, вытащила пять гробов и привычно потащила к грузовому лифту на руках, отказавшись от помощи кара или рохли. Я когда первый раз услышала слово «рохля» впала в ступор. Из литературы я знала, что это слабое уставшее от жизни существо, а наши грузчики так зовут тележку, способную перевозить на поддонах грузы до полутора тонн.

Гробы, в которых привезли кумиров молодёжи, весят, конечно, не тонну, а килограммов двести – но всё равно.

Я уже отдала Пургену литр крови и вернула не понадобившиеся пятьдесят тысяч. Он смотрел на меня с подозрением.

– Точно не подстава?

Я протянула ему контракт, в котором гинеколог подтвердил девственность донора, а нотариус подтвердил, что донор действительно является женщиной в возрасте от шестнадцати до тридцати лет. Личность донора по его просьбе не разглашается.

– Юридических претензий быть не должно, – устало выдохнула я.

У меня всё плыло перед глазами. Я мечтала только об одном, добраться до кровати и завалиться спать часов на двадцать. Эти три дня вымотали меня до упора. Но пришлось ещё сопровождать наших звёзд.

Мне по-настоящему их жаль. Они ведь на самом деле вкалывают как лошади – ещё похлеще меня. Это на сцене они все такие весёлые-зажигательные, а на самом деле перед каждым выходом с ними работают гримёры, массажисты и персональные врачи. И после своей программы они приходят в номер и падают замертво.

Поэтому все эти их причуды, все эти дурацкие райдеры. Наверное, они имеют на всё это право.

Я не стала смотреть, как именно они употребляют с таким трудом добытую кровь. В конечном итоге, если я увижу, что они просто поливают ею друг друга или в унитаз смывают – случится ещё один косяк, за который Пурген меня точно оштрафует.

Ведь не пьют же они эту чёртову кровь, в самом деле!

Меня пытался достать их менеджер на счёт: а точно ли кровь девственницы? Я сунула ему копию контракта. Он успокоился.

К выступлению всё вошло в норму. Народу набилось как сельдей в бочке, охрана на входе вешалась, Пурген ходил довольный как слон. Я отловила его в курилке и спросила:

– Пётр Геннадьевич, а если через пару лет они начнут требовать кровь невинно убиенных младенцев?

– Ну, это легко, – беспечно отозвался Пурген. – Зашла в абортарий, сунула кому надо на лапу, и хоть залейся этой кровью.

А потом до него дошло. Он уставился на меня, как на врага народа, и минуту не мог ничего сказать. Наконец его прорвало:

– Что ж у тебя за язык, Федотова! Иди домой, чтоб глаза мои тебя больше не видели.

А я что? Мне только это и надо. Я пошла домой. Спать.

И пропустила самое интересное.

Популярнейшая молодёжная группа «Зона Джи» вышла в переполненный зал, ожидавший исполнения таких хитов как «Чика, да», «Хочу тебя», «Будет секс» и солист начал рассказывать о своём детстве. А потом они начали петь … «Крылатые качели», «Крейсер «Аврору», «Орлёнка». У нас в стране свобода слова и интернета. Стоит только выпить лишнего на корпоративе, и на следующий день ты увидишь свои подвиги в Ю Тубе. Вот только вы не найдёте на Ю Тубе последнего выступления «Зоны Джи». А если вы случайно найдёте любительскую запись, на следующий же день у вас слетит система. Это как в «Звонке». Единственный вариант – смотреть на древнем системнике с экспишной виндой. Но у кого сейчас остались такие раритеты?

Мне повезло, я урвала копию выступления у нашего оператора. Золотой человек, Вик Палыч. Раньше он бухал, как не в себя, а теперь закодировался.

Но я отвлеклась.

Меня вызвонили в восемь утра. К девяти меня и Пургена ждал на ковёр Шеф. Я кое-как умылась и по-быстрому накрасилась. Слабость по-прежнему была жуткая. Я даже взяла такси, чтоб не тащиться в маршрутке.

Пурген выглядел так, будто собрался в последний бой. На моей памяти его вызывали к Шефу трижды, и каждый раз после этого он хватался за сердце и грозился дезертировать с инфарктом.

– Что случилось? – спросила я его шёпотом в приёмной.

– Ты где кровь взяла? – обречённо выдохнул он.

– Да нормальная кровь! – возмутилась я. – Стопроцентная гарантия, что девственница старше шестнадцати и младше тридцати. Как заказывали.

Пурген только собрался что-то сказать, но нас пригласили в кабинет.

Кроме Шефа там находился менеджер «Зоны Джи» с двумя юристами. Он был в ярости.

– К вам претензии! – поставил нас в известность Шеф.

Он говорил спокойно, без какой бы то ни было интонации. Но от его голоса внутри всё леденело.

– Вы дали моим ребятам кровь святой! – взвился менеджер. – Теперь они ни на что не годны. Они вообще в монастырь убежали в грехах каяться. Я потерял пятьсот миллионов. Нет. Миллиард! Кто мне возместит убытки?

– Что вы заказали в райдере? – прервал поток красноречия Пурген.

– Кровь девственницы!

– Мы вам дали кровь девственницы. Какие к нам претензии?

Менеджер обернулся к нам. Его глаза горели какой-то нечеловеческой ненавистью.

– Вы мне дали кровь святой! – почти прошипел он.

– Вы что, верующий фанатик? – спросил вдруг менеджера Шеф.

Тот поперхнулся, съёжился и удивлённо уставился на Шефа.

– Да как …

– Я вот истинно верующий, – точно так же без интонаций произнёс Шеф. – Нет бога кроме гешефта, и доллар пророк его. А вы верите в бога?

– Конечно же, нет! – взвился менеджер.

– Ну а если бога нет, откуда возьмутся святые? – обозначил движение плечами шеф. – Мои люди ещё могут проверить девственность женщины. А вот как им проверять её святость?

– Это казуистика! – менеджер облокотился на стол, разделявший его и Шефа. – Вы отлично знаете, как устроен мир. Вы ответите за форс-мажор!

Шеф просто ударил менеджера по щеке. И вроде не сильно, только тот вдруг заорал. И щека, по которой ударили, задымилась. Я почувствовала запах палёного мяса. Менеджер с воплями вылетел из кабинета. Оба его адвоката сидели бледные и боялись даже дышать. Шеф обратился к ним:

– Как видите, мои сотрудники предоставили всё, что было указано в райдере. Ошибка произошла не по нашей вине. Если вы решите подать в суд – это ваше право. Я вас больше не задерживаю.

Менеджеры буквально испарились. Мы с Пургеном решили последовать их примеру. В дверях меня догнал всё тот же спокойный голос:

– А вас, Федотова, я попрошу остаться.

Я превратилась в соляной столб, а Пурген предательски захлопнул дверь перед моим носом. Я обернулась и посмотрела, как кролик на удава. Никогда бы не подумала, что Шеф может знать мою фамилию. Это же не его уровень! Я вообще первый раз в жизни была в этом кабинете.

– Мария, больше никогда никому не отдавай свою кровь.

Я поняла, что начала пунцоветь, превращаясь в помидор. Но как? Даже Пурген не догадался!

– У тебя это на лице написано, – вздохнул Шеф.

Я поняла, что это косяк. Это самый большой косяк, который может случиться со мной в жизни. Мне двадцать восемь лет, и я …

– Я никому не скажу, – так же спокойно произнёс Шеф. – Только, пожалуйста, не притрагивайся на работе больше ни к кому, а то ты мне пол-офиса покалечишь.

– Почему? – удивилась я, начиная приходить в себя.

– Жизнь такая, – опять почему-то вздохнул Шеф. – Хотя знаешь что, мажь постоянно руки кремом. Оно и для здоровья полезно и для красоты.

***

В общем, такая дурацкая история получилась. И не сказать, что всё закончилось плохо. На работе, например, после этого разговора с Шефом меня считают его любовницей. Поэтому все ко мне сильно подобрели и стараются понравиться. А как им считать иначе, если Шеф мне каждый месяц дарит корзинку с дорогущей косметикой?

Я только одного не понимаю. Ну да, не получилось у меня до сих пор найти нормального парня. Но это ж не повод меня святой обзывать! Я вот и матом ругаюсь, и цинична сверх всякой меры, и в бога не верю со всей этой религиозной чушью.

Я позвонила матушке-настоятельнице, чтобы прояснить вопрос. А она ответила совсем уж странно:

– Важно не то, что ты говоришь, а то, что ты делаешь.

И как мне жить после этого?

Как людям в глаза смотреть?

Что-то в этой жизни я делаю не так!

[contact-form-7 404 "Не найдено"][contact-field label=’имя (ник)’ type=’name’ required=’1’/][contact-field label=’оцените рассказ’ type=’select’ options=’5,4,3,2,1’/][contact-field label=’комментарий’ type=’text’/][/contact-form]

Поделиться 

Комментарии

  1. Ю 10
    Вроде бы – отличный юморной рассказ. Одно не ясно – про кровь младенцев. Это стёб такой над привередничанием “звёзд”?

Публикации на тему

Перейти к верхней панели