Рейтинг@Mail.ru
Аэлита

Будущее предупреждает

Сербская дизизия, которая практически вся полегла при освобождении Пскова, перегруппировалась из числа русских добровольцев вновь и прошла от Архангельска через вымершие Амдерму и Усть-Кару. Касаткину жутко стало от того, что оставили после себя голубые каски. Это есть демократия. Народовластие мертвецов. Ооновский флаг, под которым цинично расстреливали жителей сначала домов, потом улиц и так до последнего ребёнка из какой-то глуши. Чистый город, в котором действительно царит демократия именно в том виде, о котором так мечтала эта обезьяна, которую разорвали где-то в Вашингтоне. Что же искали тут солдаты НАТО, кроме смерти? Они её сеяли, и нашли.

На освобождённых территориях все ооновцы, захваченные или сдавшиеся в плен были расстреляны. Без приказа. Со стороны востока бригада Сибирских стрелков резким наскоком смела из Норильска литовских легионеров. Успели сибиряки сохранить город и большую часть его жителей. Прерванные коммуникации были восстановлены, город получил продовльствие и тепло по Енисею. Но то, что успели натворить легионеры - стало причиной для одно массового расстрела. Этих трусливых, испуганных мерзавцев расстреляли, как солдат. Хотя следовало бы повесить как шакалов.

Усталый полк входил в город. Его развалины, припорошенные снегом рисовали слабозаметным контуром улицы, площади и кварталы. Касаткин вышел из своего БТР, принял доклад командира штурмовой бригады "всё чисто" и сел в снег. Солдаты удивлённо смотрели на сутулую спину своего командира. Плечи подрягивали и тихий звук еле выдавал сдерживаемого рыдания. Во всём полку ни боец не знал. Не згал того, что город этот, который они сейчас освободили - он город Касаткина. Его родной город. Его отец, который дал ему жизнь, воспитал и помог войти в нелёгкую офицерскую жизнь. Кусок шести, точащий из снега привлёк его внимание, когда он поднимался с колен. Поднял, отряхул... "...чука" - практически незаметные буквы кириллицы выбили ещё одну слезу на командирское лицо.
- Дончука. Я жил на этой улице. А там - он показал рукой в сторону большого снежного холма - там я учился. Там моя школа стояла. Шестнадцатая.

Солдаты молчали. Война кончалась. Сколько им суждено было ещё испытать в этой жизни, сколько преград стояло на их дальнейшем пути - всё это просто погрузилось под воспоминаниями. В которых имя родного города Касаткина ни разу озвучено не было. Солдаты думали, что Касаткин рождён в казарме. А штабс-капитан Шмыгин, начальник контрразведки, глубокомысленно изрекал на любопытные вопросы: "Его Родина - Советский Союз."
Город, про который говорили: он построен на костях. Город, о котором сложилась слава шахтёрской кочегарки, который называли столицей мира... Он лежал перед глазами солдат, поверженный, уничтоженный, но непобеждённый. Потому что ту высотку, с которой последние защитники Города отстреливались от голубых касок, ещё предстоит найти. Потому что единственный город, в котором голубые каски понесли несчислимые потери, лежал перед ними. И место этой девятиэтажки будет увековечено большим паямятником тем, кто всю свою жизнь выживал в терпких, сложных и суровых условиях Севера. Тем самым, которые взяв в руки автоматы, дерзкими атаками сбивали довольную спесь с ооновских захватчиков. Всем, от мала до велика жителям Севера, которые каждый метр земли оросили каплей своей и литрами чужой крови.


Рейтинг@Mail.ru